?

Log in

No account? Create an account

Всё ясно

В начале девяностых приехал Гребенщиков с концертом в Уфу. Я в это время училась на втором курсе мединститута и входила в группу девочек, переводящих Битлз стишатами, плетущих фенечки с пулями и ещё много всего. К счастью, большую часть нашей активности тех времён мне удалось — не то, чтобы забыть, но вытеснить+подавить по Фрейду. Купили билет на концерт, а чтоб меня не разорвало от ментального оргазма, с двух сторон сели подружки и контролировали пульс-давление. После акустического императива меня, конечно, потащили к нему.
Вижу: сидит БГ во плоти, кругом куча таких же девочек, мои приятельницы сразу на него, как на Эверест. Я стою, жду окончания эпизода. Тут одна говорит: «О! Тут же Света! У неё к вам точно есть какие-то вопросы! Света! Эй, иди сюда!» И все, даже незнакомые мужики какие-то: «Света, да, что же ты, иди скорее! Что ты хочешь спросить?»
Я так: «Ничего. Мне всё ясно».
[и тогда]Хорошо, что БГ меня тогда тоже ничего не спросил. А то бы пришлось поделиться с ним ответом на вопрос о жизни, мироздании и всём-всём. Кто знает, чем бы это для него обернулось.

В отсутствие кенгуру.

Была некоторое время в Австрии, той самой стране, где нет кенгуру. Так убеждают футболки большинства туристов. Настолько настойчиво, что через день-другой начинаешь сомневаться в этом. Три феномена поразили меня в Австрии: горы, кухня и вода.
Альпы — мучительная штука летом, не зря Суворов выбрал сентябрь. На подъёме радуешься, что не на велике. А на спуске — жалеешь. Еда там — это мистерия, спектакль и рок-опера в одной тарелке. Центральную роль играет мясо. На роль венской колбаски я бы порекомендовала Шиа Лабёф, а в качестве его контрагента, на роль копчёного окорока — Вин Дизеля. Наконец, десерт невозможно позволить сыграть никому другому, кроме Натали Портман!
Третим пунктом стоит вода, но о ней стоит читать не глазами, а кожей. Вода в Австрии находится в таких местах, где о ней поистине страстно мечтаешь! В неё можно прыгнуть после долгого пути под палящим солнцем. В ней прекрасно плавается среди толстых флегматичных форелей. На вкус это — настоящая вода. В смысле, без запаха солярки или фенола, без весёленького ржавенького оттеночка, без цивилизации во всех её гнусных проявлениях — добротный, пропущенный через минеральный фильтр Альп аш-два-о. Наконец, она лежит даже летом прямо над головой, на высоте от 2000 в виде снега. Можно поваляться в ней.
Было неплохо! Настреляла полезных фотографий мира Истока, которые можно будет скоро посмотреть в другом паблике. Сюда положу одну:

Видите, как высунулись рога Земного Дракона?

Коротко о погоде

Периодически дети устраивают гон на авторитеты. Знают, козы, что у меня детский роман с Блоком! И вот читаю им, козам, это, а они мне: nicht verstanden.
Перевела:
Es steigt gemächlich ab ein herbstlicher Früh-morgen
Und langsam dreht sich gelbes Blatt im Kreis
Der Tag ist glänzend klar, die Luft ist frisch und rein,
Die Seele wird Verwesung nicht entkommen.
Sie wird allmählich älter jedes Jahr.
Und jeden Tag kreist sie den Blättern ähnlich.
Es kommt so vor, man nimmt fast an, wahrscheinlich,
dass Herbst vom letzten Jahr doch nicht so trostlos war.
"Ага! - говорит старшая, желая меня спровоцировать. - Это такой милый стишок про погоду!"
Удалось.

Ну, или сапожки.

Шайн shine_ya пишет, что её дочь передарила сумочку: ей было неприятно пользоваться этой вещью, потому что сумочка из кожи животного... Тут я поймала себя на мысли, что хотела бы, чтобы после моей смерти из меня пошили сумочку моим детям. А лучше одеяло, чтобы им тепло было. Жаль, что это невозможно: столько продукта пропадёт же зря.
Разумеется, я донор органов. Но мысль была вообще-то не в этом.
Вспомнила «Чужак в чужой стране». Мне бы не хотелось стать пищей даже для своих детей, это перебор: еды у нас, Gott sei Dank, хватает, да я и не уверена, что представляю собой здоровое питание: скорее всего, при моём образе жизни меня вообще есть небезопасно. Да и надолго ли хватит? Плюс к тому, невольно представляешь себе, как они на другой день идут в туалет, смотрят и думают: «Да, эту часть тебя мы тоже помним, мама».
Словом, я позаботилась уже о том, что меня кремируют (то, что не пригодится). Неприятна мысль делиться с незнакомыми червями, кто знает, какого короля они жевали незадолго до этого. В связи со всеми этими размышлениями появилась ещё одна «простая полезная мысль»:

ты не размахивай руками
по людной улице спеша
вдруг станет людям интересно
где части прочие лежат

Что бы такого перевести с немецкого?

Warte nur, balde ruhest du auch

На кладбище

При жизни мой отец порой историю одну
рассказывал охотно мне и часто про войну
осколок от гранаты в спине его засел
у позвоночника и доктор резать не умел
а позже обросла шрапнель вонючим гнойником
болталась на спине его уродливым мешком
я так устал меня тошнит и мне нехорошо
но эту дрянь отцову я пока что не нашел[посмотреть оригинал]

Оригинал (T.Lindemann)

Auf dem Friedhof

Als mein Vater noch lebte
erzählte er gerne so eine Kriegsgeschichte
ein Granatsplitter wäre durch den Leibrock in seinen Rücken gegangen
und man hatte ihn nicht entfernen können
sei zu dicht am Rückgrat
mit den Jahren sei das Schrapnell zwischen den Schultern gewandert
in einer großen Eitertasche
ich bin müde mir ist übel
und ich hab das Ding immer noch nicht gefunden

Если Лермонтову можно было Wanderers Nachtlied не только перевести, но и под русское ухо адаптировать, то и мне можно. Мы понимаем друг друга, я и Михаил Юрьевич.
- Пришли, - прошептала Ненка. Впереди чернел высокий забор с широкой аркой без ворот, в ней хорошо было видно скупо освещённый огромный старинный сад. Эти деревья родились в момент создания самого города и получились настолько же прекрасными, ухоженными, совершенными, как и строения: яблони одного и того же сорта и роста, похожие, как сёстры,и ствол примерно каждой десятой светился в темноте — просто из уважения к своим садовникам. Прямо за входом возвышался уютный домик, слишком маленький для семьи из четверых нормального человеческого роста, хотя садовники были часто настоящими одержимыми, не нуждающимися вообще ни в каком людском жилье. Какой-нибудь старый пень вполне мог служить им постелью, так же, как и рыбаки Запретных вод нередко спали под водой... Рен неожиданно поймал себя на мысли о том, кем бы он мог стать, если бы не ключником (может, наёмником? но уж точно не архивариусом, ещё чего!), потряс головой и вернулся в заброшенный сад. Бретта впереди, за ней Ненка, Штиллер по пятам, потихоньку прошли они по шуршащей листве и отворили дверь в дом садовников.
- Где этот тип с зубами? - спросил ключник, раздумывая, какой из мелких карманных инструментов мог бы в случае чего послужать оружием. Сама мысль о том, что придётся кого-то протыкать, скажем, серебряной отмычкой из эльфийского квартала Амао[читать дальше] казалась чужой и нелепой.
- Не знаю. Ушёл, что ли? - удивлённо прошептала Ненка. Бретта, видимо, уже не раз бывавшая тут, прошла по комнате, пальцами и словами прикасаясь к светильникам, и сразу стало светлее и спокойнее. Из всей обстановки тут имелось только четыре стула, пара одеял в углу и стол с горкой великолепных яблок — крупных, глянцевых, каждый, не сговариваясь, схватил себе по паре и захрустел. Рен блаженно ухмыльнулся: старая дохлая колдунья просто не смогла бы сотворить такое совершенство, это было, несомненно, уже личное волшебство родителей Ненки, пропавших садовников.
- Расскажи, что с ними случилось, - попросил он и пояснил: - с родителями твоими. У них тоже из ямы что-то лезло?
- Ничего у них не лезло! - сердито фыркнула малышка. - И не полезло бы, если бы они тут были.
- Если б да кабы во рту выросли... - начала Бретта насмешливо.
- Гробы, - мрачно закончила Ненка. - Так Родигер говорит.
- Весёлый он дядька, я заметил. Знаешь, насколько я могу судить, если это ваше пугало Родигер вообще что-то говорит, что угодно, значит, его можно убеждать. Беседовать с ним. Уговорить. Действительно страшные вещи бьют без предупреждения, с ними перемирия не заключишь.
- Например? - уточнила Бретта.
- Ну, скажем, рак желудка. (На Штиллера уставилось две пары изумлённых глаз) Ну, или оомекская кобра. Бояться оомекской кобры — нормально, если ты в Оомеке, конечно.

- Бояться глупо! - безапелляционно объявила наёмница. - Действовать надо. Бить. Или убегать. И возвращаться с хорошими друзьями.
- Э, да я не про это. Ну вот, многие боятся шушунов...
- Фу, шушуны!.. - Бретта торопливо смахнула воображаемую пыль с рукавов, Ненка захихикала. - Грязная мелочь, буээ... - наёмница вздрогнула и подобрала ноги в мягких сапожках, добротных, но знавших лучшие времена.
- Ага! - улыбнулся и Рен. - Моя бабка никогда бы не заснула в доме, где завелись шушуны. Они, говорят, переносят чесотку, увидеть шушуна к вечеру приносит неудачу в игре, а поутру — зубную боль...
- «Шушуны съедят твои сны!» - вспомнила Ненка.
- Точно! Они пьют кровь новорожденных, высасывая её из пяток (Ненка закивала, мол, и это слышала), поэтому, кстати, малышам пеленают ножки. Шушуны омерзительны, этакие матерчатые куколки без глаз. А на самом деле они совершенно безвредны, «видят» всей кожей гораздо лучше нас, и пути их почти не пересекаются с людскими. Мне, например, противен одинаково тот, кто при виде шушуна визжит и лезет на стол, так и тот, кто гоняется за этой мелочью с метлой. А ты как, Бретта, бьёшь али за подмогой бежишь?
Бретта сумрачно повела носом, скосила загадочный взгляд, означавший, видимо, «стань шушуном - посмотришь!».
- Хотя тебе проще, ты превращаться умеешь, - вспомнил Рен толстяка и глухого хрюня. - Как ты это делаешь, кстати? Или ты от рождения полиморф?
- Сам полимор. Что ещё за полимор такой? - Бретта вгрызлась в яблоко. Штиллер смотрел, как она расправляется с глянцевым бочком и был счастлив, непонятно, отчего.
- Меняющий внешность, - пояснил он.
- Нет, это всё гостевые ворота, они заколдованы так, чтобы непонятно было, с кем говоришь, пока наёмник не представится. А, ясно, ты думал, я превращусь в Огнечервя и всех спасу? Хехе!.. Нет, ну серьёзно, как ты вообще попал в эту историю? Я-то сеструхи её, Мерре, лучшая подруга, родители её меня подкармливали, когда... Ну, когда голодная была. А ты вот не пойму. По-ключниковски-то тебе разумнее было бы оставить всё, как есть. За жилой дом тебе Король не заплатит, правду говорю?
- Не заплатит, это точно, - Рен потёр лоб, как будто только что осознал глупость собственного поступка, - Что же теперь делать? Придётся, видимо, обойтись без вознаграждения и ложиться спать голодным!
Бретта пожала плечами.
- Дело твоё. Держи при себе свои секреты. Обычно и я про чужое не любопытствую, просто так уж вышло, что мы одним делом заняты, может, против одного злодейства встать придётся, вот и хочется примерно себе представить, насколько далеко ты планируешь пойти, чтобы вот этой девочке помочь.
- Понятия не имею, - честно признался Штиллер.

- Так я и думала, - выдохнула Бретта. - Буду иметь в виду. Ненка, где у вас чайник? Чаю заварим, что-то у вас изо всех углов дует!
- Осень, - мрачно, по-взрослому посетовала Ненка. Казалось, она сейчас добавит про ревматизм в пояснице. - А чай мы в саду заваривали с мамой, на костре в яме, мы там всё варили — суп грибной, картоху, мама такие корешки из земли вызывала — мхм! Вкуснота. А теперь в этой яме всё, уже ничего хорошего нету. Провалилась, и чайник туда, и кастрюли, и всякое страшное оттуда смотрит, даже днём. Мы с тех пор, как мама с папой пропали, ни разу даже ничего горячего не варили.
- Расскажешь, что с ними стало, с родителями? - снова попросил Штиллер. При всей его нелюбви к излишним подробностям история пропажи садовников казалась ему важной для дела.
- Я расскажу, - предложила Бретта, а Ненка отвернулась и стала задумчиво катать яблоко по столу. - Мне говорили, этот сад был вдвое меньше, когда они тут поселились. Город стали заполнять особенные яблони. Столичные лекари остались без работы: тех, кто по дороге домой срывал себе яблочко на ужин, никакая хворь не брала. Царапины и даже укусы вурдалачьи заживали в считанные часы, урожай стали уже продавать в Михин и дальше по Приводью, речной народ выпрашивал эти яблоки в обмен на найденные под водой драгоценности. У обоих была бы уже фруктовая монополия или целая команда учеников-помощников, если бы им вдруг не приспичило на Остров.
Рен вздохнул. Он как-то уже предполагал что-то подобное.
Все замечательные, могущественные волшебники рано или поздно предпринимают попытку пересечь Воды и попасть на Остров. Обычно это заканчивается фатально.

Остров — это кусок суши где-то посреди Запретных Вод, вот и всё, что о нём известно. Есть мнение, что там находится то ли Школа высшего волшебства, то ли живут великие учителя древности, эффекты от заклинаний которых обычными малоодарёнными людьми воспринимаются как действия стихий или естественный ход вещей. Смерть, смена сезонов, эпидемии, пожары, заболачивание водоёмов, нашествие неведомых существ и тому подобное - будто бы результат взаимодействия или противоборства этих невообразимо могущественных созданий. Ещё рассказывают, что на Острове расположен некий Источник Магии, питающий все творящиеся чудеса, и если лично напиться из него, то произойдёт что-то особенное. Словом, рассказывают многое. Логично предположить, что ничто из этого не соответствует истине. Тем не менее, Остров влечёт всех, кто, как ему показалось, придумал способ добраться туда.
Беда в том, что Запретные Воды не пересечь на обычной лодке. И даже на необычной. Всё, что держится на воде, будь то пловец, предмет, шальная мысль, в пятидесятидесяти метрах от берега идёт ко дну. Граница невидима, но ощутима, чтобы понять, как она действует, каждый житель Приводья хотя бы раз заплывал в «опасный» предел. Кое-кто так и не вернулся, чтобы рассказать об ощущениях младшим братьям и сёстрам. Чаще всего, этим всё и ограничивалось, человек вырастал, становился опытным, скажем, ключником... и со временем приучался избегать всяческой сырости. Кое-кто, впрочем, по выходным конструировал на балконах подзорные трубы, заглядывая в них всё дальше и дальше, и вроде бы видел очертания Острова и даже неких башен на нём в рассветном тумане. Несколькими часами позже такие наблюдатели обычно рыдали в кабаке и жаловались, что Остров, вероятно, это просто миф. Жрецы Храма Морской Змеи утверждали, что Остров — это метафора, воплощение людских несбыточных мечтаний о всемогуществе и бессмертии. «Островитянами» называли наиболее богатые и влиятельные семьи. Король то и дело предлагал невообразимые награды за постройку моста длиной хотя бы в шаг за пределы Запрета.

Находились и умники-строители мостов. Сотни нелепых конструкций украшали, точнее, уродовали гавани и дикие берега. Некоторые из них, действительно забавные сооружения, облюбовали для романтических прогулок, а кое-какие пришлось разрушить, так как эти распадающиеся навесы угрожали потопить рыбацкие лодки. То и дело с холмов стартовали дирижабли, планеры, а также летуны без всякого снаряжения. Если они благоразумно снижали скорость перед невидимой границей, тогда их успевали вытащить из воды. Маленького Штиллера гораздо больше интересовали попытки подкопов: оказалось, все подземные тоннели, достигнув определённой длины, обрушивались и наполнялись водой.
Тем не менее, кое-кто будто бы достигал Острова. Рен сам встречал одного, книготорговца по имени Констант Понедельник. Впрочем, тому тоже немного не доставало до репутации человека честного. Главным образом, того, что К.Понедельник человеком не был. Так что Остров на его языке мог оказаться... чем-то ещё.
Родители Ненки и Мерре, выходит, тоже решили попытать счастья на свой, садовницкий лад.
«Они уговаривали деревья расти в Запретных Водах, всё дальше и дальше от берега. С холма Университета Лиода видно пару-тройку обломанных стволов, там пару лет назад ещё росла целая роща», - рассказывала Бретта. Выходило, что мама и папа просто поселились там, в древесных стволах на самой границе, заманивая свои яблони всё дальше и дальше в глубину. Говорят, сам Король в лодке подплывал поближе, уговаривал обоих бросить эту безнадёжную и опасную ерунду, рассказывал про неудачные попытки пересечь воды в чреве китов и левиафанов, о детях напоминал... Одним грустным утром был шторм, большинство деревьев вырвало с корнем и смыло, их вылавливали аж до Еремайе. Садовников не нашли.

- Я люблю этот сад, - прозвучал незнакомый голос, и рассказчица умолкла, будто ей заткнули рот. - Деревья в нём обезумели, чёрные монстры лезут из-под земли, что ещё нужно гробокопателю, чтобы встретить старость?
На пороге стоял Родигер. Он не представился, но то, каким он был, как вёл себя, а главное, этот чудовищный, непереносимый запах гнилого мяса и разрытой земли, вонь, от которой слезились глаза и волоски на коже вставали дыбом, не оставляли места для сомнений. Родигер был, собственно, никакой не старик, а мужчина средних лет с телосложением бойца, с проницательным взглядом и ровной полоской неподвижного рта. «Говорил» он, вся высшая нежить, с помощью «отдельной аккустики», облекая мысль в колебания желаемого тембра и направляя их непосредственно в ухо собеседника. Так речь некромантов получалась натуральнее и «живее», чем, например, речь котов-телепатов. Рен тоже так умел, выучился как-то ради развлечения, но пользоваться не любил. Мышечный спазм какой-то при этом ощущался в нижней челюсти.
Он поймал себя не том, что больше не боится. Страх отделился от него и свернулся, словно маленький зверёк, где-то в левом сапоге.

- Не слишком хороший план, господин Родигер, если позволите мне высказаться, - ответил Штиллер некроманту на удивление ровно.
- Прошу, прошу, прямо-таки настаиваю, господин ключник.
Бретта, уже подскочившая с места, стоящая на одной ноге и сжимающая нечто вроде букета высохшиз цветов в одном кулаке, покачнулась и плюхнулась обратно на стул, глаза размером с суповые тарелки в «Слепой рыбе».
- Мне рассказывали, что некроманты не злодеи, а, скорее, художники по мёртвой натуре. Как Виллем Хе... Я хотел сказать... - Рен прикусил язык.
- Виллем Хеда, хотели вы сказать. Замечательное и необычное воспитание вы получили, юноша, любопытно, кто были ваши родители, - так же монотонно произнёс некромант. - Но к этой интересной теме мы обязательно вернёмся позже. Итак, по-вашему, я художник. Что же мешает мне творить мой шедевр именно здесь?
- Де... , - Рен прочистил горло, - дети тут живут, зачем же сироток обижать?
Штиллеру показалось, что он выиграл пункт, несмотря на то, что сболтнул про Старый Мир. Вдруг около него раздался пронзительный, яростный крик Ненки:
- Не сиротки! Ничего мы не сиротки! Мама с папой скоро вернутся с Острова и всем вам покажут! - теперь она по-настоящему плакала. - Ты Мерре обманул! Эти узелки ничегошеньки не помогают, никакие она несчастья не отгоняют! - Ненка дёрнула один из уродливых свалявшихся «хвостов», на подоле, тот оборвался, и Родигер слегка вздрогнул, Штиллер мог бы покляться, что это так. Ненка стояла теперь напротив некроманта, это выглядело одновременно страшно и комично, и кричала младшая дочь садовников всё тоньше и громче.
- Мерре защитить меня хотела, она боялась, что со мной случится что-нибудь, пока я дома одна, а она в лавке с яблоками, а тут эти ветки психованные в окна лезут, и какие-то штуки по саду ходят. Это, наверное, твои чудища, какие-нибудь лошади дохлые, что ли. Я говорила, что их не боюсь, а она: мама с папой вернутся — не простят, если мертвяки тебе уши во сне объедят! И тут ты с узелками! Чем больше я их вязала, тем реже Мерре домой приходила. - Ненка обернулась к Бретте, - Придёт, завяжет, другие проверит — и снова в сад, в яме сидеть. Мерре эту яму боялась ещё больше меня, а тут сама прямо в грязюку эту страшную лезет и сидит, только голова наружу, и спит как будто бы. Зову её, а она как... как мёртвая...
Холод пробрал Штиллера до костей, как он представил себе: этой осенней ночью там в саду, в темноте в яме сидит живой человек по горло в грязи, и непонятные чужие существа тянутся к ней из-под земли. Он невольно почувствовал прикосновение мёртвых пальцев сквозь слой липкой, смрадной разрытой почвы, и сердце замерло, и обессиливающий ужас уже не позволял ни двинуться, ни крикнуть.
- Вот вернутся мама с папой, они тебе покажут сироток! Из-под земли достанут!» Ненка рыдала, прижав кулачки к мокрым глазам.
- Всё, что под землёй - моё, - ответил ей некромант каким-то странным мягким голосом. - Твоих родителей нет по эту сторону земной тверди...
- Но и среди мертвецов вам их ведь тоже не удалось отыскать, так? - внезапно догадался ключник, и некромант быстро повернулся к нему. В лице Родигера шевельнулось что-то, на что смотреть ни в коем случае не хотелось, от чего хотелось бежать и постараться забыть. Высокомерная маска безучастия треснула, изнутри на мгновение выдвинулась узкая длинная нечеловеческая безглазая пасть. Не как рассеивающаяся иллюзия - как элегантный костюм, скорывающий под собой матёрого разбойника, как лезвие спрятанного ножа, внезапно появляющееся в руке. Ненка не видела метаморфозы, Рен метнулся вперёд, чтобы перехватить её. «В сторону!» - прошипела Бретта, и в тот же миг некромант получил по меньшей мере шесть тонких длинных игл в шею и в чудовищную морду.

Бретта была невообразимо ловкой, она выбросила первую «порцию» и теперь ждала результатов, пригнувшись и словно бы изготовившись к прыжку. Похоже, иглы составляли не весь арсенал наёмницы. Лезвия, вошедшие в плоть на разную глубину, заметны были на бледной коже некроманта, но ни капли крови не показалось из ран. Тогда Родигер что-то сделал, некий поворот или шаг, а может, комната отступила от него, у Штиллера закружилась голова, и зрение на момент расфокусировалось. «Вот так?..» - подумал он о своей смерти со злостью и разочарованием, но даже с облегчением, что не больно. И всё тут же закончилось, и он не умер.
И даже не оказался в банке, в кармане мантии Мастера, вытирающего окровавленные руки. С маленькой Ненкой, самое удивительное, Родигер тоже ничего специального делать не стал, а мог, мог бы, это очевидно.
Вместо этого он, Родигер (снова с человеческим лицом), цепко схватил Штиллера за плечо, а другой рукой — Бретту, и Ненка всхлипывала где-то внизу «Отпусти! Уходи!» - цепляясь за куртку ключника. Но некромант повлёк их молча и деловито, как ураган лодочку, выволок из садовничьего домика и поставил перед собой на крыльце, лицом к чудовищному, обезумевшему сборищу диких деревьев.
- Смотрите! - гулко, как из погреба, прозвучал голос Родигера, рот его приоткрылся, и на затейливую серебристую вышивку на мантии упала оттуда белая, вздрагивающая мушиная личинка. Штиллеру, наконец, увидел некромантовы зубы, не волчьи, как он ожидал, а скорее акульи, в несколько рядов, мелкие и острые, как бритва. - Смотрите, - повторил Родигер настойчиво, как одержимый, - Это —по-вашему, подходящее место для маленьких детей?!
„Verdammt“, - выругался Рен мысленно по-старомирски.

И действительно. Треск и невнятное бормотание раздавалось между стволов, ветки качались среди безветрия, странно вытягивались, подрагивая, кроны вдруг резко вздымались кверху, словно яблони пытались вырвать собственные корни из земли и бежать из этого проклятого сада. А из огромной тёмной ямы, уже не прячась, лезло наружу, тянуло чёрные змееподобные лапы, выгибало толстое тулово, роняя комья земли, чудовище.
«Кажется, он прав, некромант», - подумал Рен с неохотой. Но Бретта, вдруг вывернувшись из-под руки Родигера, прыгнула изящно и невесомо вперёд, оттолкнулась ногой от кряхтящего ствола, оказалась на холме прямо над ямой. В руке наёмницы блеснул топорик, и она сильно, с замаха рубанула вкось по замшелой, длиннопалой чёрной лапе. Та треснула с таким звуком, словно в бочке выбили дно, и из раны, из разреза выпала дрожащая тоненькая исцарапанная деткая ручка.
- Мерре! - завизжала Ненка.
Штиллер, словно очнувшись от её крика, сбросил ладонь некроманта со своего плеча и тоже побежал к яме. Земля осыпалась и вздрагивала у него под ногами, как живая. Одна из мотающихся из стороны в сторону веток хлестнула ключника по бедру, рассекая плоть, штанина сразу прилипла к ноге, боли почти не было. Он неведомо как не растянувшись, выскочил прямо к вздыбившемуся над Бреттой толстенному брюху монстра, туда, где заметил длинную глубокую продольную щель, поросшую бурой бахромой грязи. И выхватив ломик (он же «ведьмин коготь», он же «последний помощник», «если ты пускаешь его в дело, сынок, то расписываешься в полном неумении»), Рен чётким движением, профессионально выпустил чудовищу потроха.
Оглушительный треск и стон пронёсся над садом и стих, плоть монстра разлетелась на куски, поразительно напоминающие труху и щепки, вместо кишок и мягкого изнутри выпали три человеческих тела, всё это больше напоминало безумную насмешку над родами. Две обнажённые, бледные, словно обескровленные фигуры были взрослыми, одна — принадлежала подростку. Судя по невнятным, смешанными с рыданиями воплям Ненки, это были мама, папа и сестрёнка Мерре. Рен наклонился к мёртвой женщине, и вдруг та распахнула глаза, содрогнулась всем телом и со стоном втянула воздух. Рядом пошевелилась Мерре, села и невидящими глазами обвела обступающих её людей. Мужчина, лежащий лицом в грязи, не двигался и, похоже, не дышал.
- Эмиль..., - прошептала садовница, приподнимаясь на дрожащих руках. Штиллер подумал, что она зовёт мужа, но женщина смотрела за его спину, туда, где, видимо, всё ещё стоял некромант. Тот, срывая плащ, шагнул мимо ключника, мимо Бретты, успевшей уже сбегать в дом за одеялом и теперь уже закутывающей дрожащую, всё ещё глядящую в пустоту Мерре. Он хотел было уже поднять на руки садовницу, накрыв её своим серым плащом, но женщина оттолкнула его руку и указала на тело мужа.
- Эмиль, прошу тебя, - сказала она. Только это была не просьба. Прозвучали её слова как недвусмысленное: «Помоги или проваливай!»

Родигер замер на мгновение, потом резким движением скомкал плащ и бросил его в руки садовницы, а сам присел над её мужем, перевернул его легко, одной рукой на спину, а другой, не размахиваясь, влепил ему пощёчину. Рен, Бретта и Ненка встрепенулись было с гневными возгласами, но мать остановила их повелительным жестом, кутаясь в некромантов плащ. Родигер же, зачем-то помяв садовнику горло и закинув ему голову так, словно собирался сломать шею, пальцем очистил его рот от нечистот, наклонился и, видимо, поцеловал мертвеца. И ещё раз. Все потрясённо наблюдали, у Бретты было такое лицо, будто её сейчас стошнит. Рен преисполнился уверенности, что некромант сожрал садовничью душу. И тогда заметил, что грудь мертвеца приподнялась самостоятельно. Родигер снова ударил лежащего, и тот жалобно, защищаясь и кашляя, вскинул руки. Его жена зарыдала. Родигер поднялся, брезгливо потёр ладони.
- На этом месте я вас, пожалуй, оставлю. Пальтишко с узелками сожги, теперь за тобой мама с папой присмотрят, - бесстрастно произнёс некромант в сторону Ненки. Та попятилась, вздрогнув и с отвращением посмотрела на свой наряд, словно впервые заметила его уродство. — Хорошей ночи. Нам ещё предстоит по-меньшей мере одна беседа, господин ключник, - добавил он без всякой враждебности, почему-то кренясь на бок, будто собираясь прямо сейчас развалиться на части, - я ведь, как и вы, «часть силы той, что без числа...»
И Родигер канул во тьму за воротами, прежде чем кто-то успел хоть что-нибудь сказать или сделать. Семья садовников, дети с взрослые, крепко обнимали друг друга и бормотали счастливые бессмысленные слова, плакали, возвращались к жизни. Мерре отвели в дом и уложили спать, её отцу удалось встать и даже одеться самостоятельно. Мать горестно осматривала обломки древомонстра, чьи корни уходили в яму, а развороченное трухлявое нутро зияло бесконечной тёмной пустотой.
- На Остров нас доставила и назад отнесла, но выпустить не догадалась, бедняжка Эриноэ. Я позабочусь о твоих внуках, будь спокойна, - ласково приговаривала она, и умирающее дерево вздыхало болезненно и тяжко.
- «...творит добро, всему желая...» - произнёс вслух ключник.
- Рен! - позвала Бретта и похлопала Штиллера по плечу. Тот с усилием обернулся, заворожённый странным зрелищем прощания с деревом, а ещё больше последними словами некроманта. - Рен! Дай я тебе ногу-то перевяжу. Не то в обморок хлопнешься скоро. Кровищи сколько, видишь?
Штиллер глянул и позорнейше лишился чувств.

Зверь из ямы. 1.

Рен Штиллер, ключник, только что вернувшийся из обязательного для его цеха кругосветного путешествия, вежливо постучался в ворота столицы, города Лена Игел.
Рыбачьи, или Широкие Ворота отворились, и Рен шумно, облегчённо выдохнул. Лена оказалась не против, старая ведьма. Значит, где-то там внутри, в этом городе, сотворённом из плоти колдуньи, давно уже мёртвой, но всё ещё неустанно следящей за своим последним великим творением, для молодого мастера имелось жильё. Хорошо бы не подвал, а хотя бы уютная комната с балконом или с видом на Запретные Воды! Но не всё же сразу, позже можно будет поколдовать в этом направлении.
А пока Штиллер быстро, не оглядываясь, оставил Лесной Тракт, рыбачью пристань и троллиный вокзал за спиной - и вошёл в город. Ворота, не нуждающиеся в охране, захлопнулись. Вряд ли кому-то сегодня ещё удастся провернуть подобный фокус: торговый люд пользовался обычно Зрячей Дверью на Королевский тракт, а редкие умельцы (состоящие в особенных отношениях с городом-ведьмой) в официальных входах не нуждались.
Ключник, осматриваясь внимательно и крепко сжимая сумку с бесценными инструментами, миновал столичный базар у ворот, на ходу превращаясь в жителя Лена Игел.
И, конечно же, немедленно оказался в трактире Слепая Рыба. Ни в коем случае нельзя было пропустить это известное в Приводьи и в Сухоземе местечко, где назначали неформальные встречи мастера всевозможных гильдий, признанных и незаконных, а кормили там недорого, вкусно и разнообразно — простой пищей и даже дарами Вод. Построили таверну и владели ею с самого начала Времени Ларс и его невидимая спутница Ребекка. Говорили, что если, не торопясь, поужинать в «Рыбе», можно встретить там кого угодно: туда заглянет вор, посетивший вашу фамильную сокровищницу, таинственная красавица, навешающая во сне, давно разыскиваемый должник или даже Король с его свитой. Рен, ключник, хоть и повидал мир, но в пути почти не поднимал глаз от инструментов, замков и замысловатых ключей, и поэтому в «Рыбу» зашёл — сам не знал, зачем. Чтобы попасться на глаза тому, кто его давно ищёт или видит во сне, например.
Получив ароматную дымящуюся тарелку ухи, по слухам, избавляющую от усталости, царапин и простых проклятий, ключник выбрал стол с самым лучшим обзором и предоставил желудку право познакомиться с чудесами столицы, пока ноги отдыхали на кем-то забытом под лавкой[читать дальше]мешке.
- Везде побывал уже, верно? - Ребекка, невидимая хозяйка, положила рядом с тарелкой ломоть свежего, тёплого хлеба. Рен кивнул, одновременно выражая восхищение повару, с почти опасной для жизни скоростью прихлёбывая суп. - Ну-ну... знаю, что вкуснятина, не торопись, на вторую тарелку у тебя места в твоём тощем животе не хватит.
Призрачная рука похлопала гостя по плечу, и Штиллер не удержался, вздрогнул. Ребекка хмыкнула и отошла, он слышал, как она суетится за стойкой, вполголоса бормочет под нос, гремит посудой, чтобы всякий безошибочно понимал, где хозяйка. Её компаньон всё это время сидел напротив единственной посетительницы. Рен заметил, как на пороге время от времени появлялись посетители, заглядывали внутрь, толкали друг друга в бока, качали головами или даже стряхивали пыль с рукавов, что вроде бы должно было усмирять мелких бесов, и удалялись, аккуратно притворив дверь, чтоб не хлопнуть.

Эта посетительница, из-за которой трактир опустел... Штиллеру казалось, что он где-то уже встречал её. Но этого, конечно, не могло быть. Дама принадлежала какой-то из семей Островитян, могущественных волшебников, а могла быть даже королевой инкогнито, будь Его Величество женат. А Штиллеры всегда, ещё до того, как Велль Маленький превратил мир в Кольцо, были ключниками. Рен всё ещё мучительно пытался вспомнить, глядя издалека на молодое, весёлое высокомерное лицо, как вдруг гостья выглянула из-за сгорбленной спины трактирщика и подмигнула ключнику.
- Хей! - позвал насмешливый голос. - Иди сюда, молодой мастер. Погадаю!
- Оставь, Фенна, - услышал Рен мрачный, почти угрожающий ответ хозяина Рыбы. - Парень только что в город... Он явно не тот, кто тебе нужен.
- Ларс, Лааарс!.. - теперь в голосе богато, причудливо одетой гостьи зазвучали интонации портовой гадалки-гномки, торгующейся с рыбаками о пророчестве на ночь. - Этот самый «Он» может быть кем угодно. Чем угодно. Он может даже со вчера ещё спать у тебя под лавкой и таскать корки со стола.
«Мешок» резко шевельнулся под ногой ключника, так что тот чуть не упустил ложку. Рен на всякий случай убрал ногу.
- Да, да, Фенна, мы, персонал, в неописуемом восторге от твоего таланта видеть остатки вчерашнего обеда у меня в кишках, - проворчала невидимая Ребекка, поставив на стол перед пророчицей пузатую бутылку вина и сыр. - Нашим гостям, правда, не слишком по душе такая проницательность, так что ты, считай, заведение на одну дневную выручку наказала, сегодня сюда никто носу не сунет. Ты же знаешь, как быстро тут разносятся сплетни... Народ надеялся, что тебя ещё лет триста назад парализовало, оттого и новых пророчеств не слыхать! А ты тут, здоровёхонька, такая досада.
(Триста лет! Это штука, должно быть, подумал Рен)
- Спасибо, Ребекка, на добром слове, - тряхнув серебряными прядями в зелёной копне волос, отвечала Фенна. - Ты, я вижу, тоже в добром здравии. Извини... нет, не вижу. Впрочем, насколько я могу прозреть твой внешний вид на основе наших общих воспоминаний прежних лет: о, если бы все видели эти морщины... бородавки на носу, усы, пигментные пятна... буээ, Ребекка, тебе сказочно повезло с этой твоей невидимостью!
- Спорим, не угадаешь, с какой стороны я тебе по уху..? - деловито предложила трактирщица, а «мешок» под столом у Штиллера тихонечко хихикнул. Ключник решительно убрал с него и другую ногу. Да и отсел в сторону для полной уверенности.

Ларс встал и медленно выпрямился, опершись руками на столешницу. Этого оказалось достаточно, чтобы шарканье туфель Ребекки удалилось за стойку, и оттуда вновь послышался стук кастрюль и хруст яблок, нарезаемых для сидра. Фенна тоже замолчала, достала из кошеля некий свёрток, развернула и углубилась в свои таинственные пророческие дела, не забывая крошить сыр и рассеянно отправлять в подведённый кармином рот изящные кусочки. Рен как раз рассправился с ухой, собрался прикончить краюху и заметил, что его давно избавили от этой необходимости. Из-под стола как раз высунулась грязная детская ручка, пошуршала около тарелки и пропала. Вот так ясновидение! Штиллер быстро заглянул под стол.
Там обнаружилась человеческая девочка лет восьми: худая, с неопрятной серой копной волос, босиком и в страннейшем наряде.
В Лена Игел нищих нет, это один из законов магии, породившей столицу, непонятных, но всем известных. Бедняки встречались Штиллеру в деревнях Еремайе, в рыбацких сёлах, в Нижнем Михине, да даже в Амао, считавшемся городом богатым, купеческим. Но тут никаких бедняков в принципе быть не могло. Малоимущим жителям столицы вдруг доставалось небольшое наследство, они находили клад на чердаке, им поручали высокооплачиваемые дела Гильдии или Дома Островитян. Наконец, самым ленивым при переходе вброд Мутного Канала в сапог попадала костяная плотва, за которую на базаре давали не менее ста монет. Безнадёжные находили золото в чашках с чаем.
Поэтому — нет, ребёнок нищим не был. А между тем, именно так, чудовищно обносившейся, девчонка и выглядела. Её вязаное пальтишко сплошь покрывали узелки, стягивающие разорванные нитки, словно некто отчаялся залатать худую ткань и старался по возможности связать торчащую разлезающуюся бахрому, чтоб хоть как-то стянуть дыры. Мрачное это было, жалкое зрелище — не только нелепое одеяние ребёнка, но и весь его потерянный, горестный вид. Казалось, что даже если вымыть и переодеть девчонку, то стоит отвести от неё на мгновение взгляд — и кожа её покроется пятнами, а новое платье — узелками.
- Эй, - выдал с трудом Рен, единственный сын своих родителей, редко имевший возможность поговорить с малышами. - ты чего тут делаешь? Потерялась?
Девчонка помотала нечёсанной копной волос и стала копаться в узелках, медленно сплетая их в некую сложную конструкцию.
- А что домой не идёшь? Мам-папа тебя, наверное, ищут?
Опять головёнкой туда-сюда: нет, мол, не ищут.
- Ну... смотри, - совсем расстроился Рен. - Есть хочешь?, - и не дожидаясь ответа, обернулся к хозяину «Рыбы». - Эм... Ларс! Вы... не добавите ли мне ещё хлеба к супу?

Трактирщик подошёл поближе, почему-то вздыхая, как будто ожидая неприятностей, и тоже заглянул под стол.
- А! - удивился он, вроде бы обнаружив не то, что ожидал увидеть. - Ненка! Брысь отсюда! Беги домой, сеструха твоя заругается, что ты сюда одна ходишь. Знаешь, сколько тут народа всякого бывает? А что я матери твоей обещал тогда, а потом и Мерре, помнишь? Давай, хоп-хоп, бегом домой, пока я добрый, а то за шкварник выведу.
Ненка уставилась вверх из-под стола, округлила рот и принялась тоненько всхлипывать, что обещало, похоже, вскоре перерасти в драматический рёв. Ключник решил, что с него хватит.
- Так, - он ловко, как застрявший в замке обломок ключа, выудил девчонку из-под стола. - Делаем так. Я тебя провожу домой, и прослежу, чтоб сеструха не заругалась. И хлеба прихватим, раз дядя Ларс добрый, правда? - он, сам себе удивляясь, свирепо глянул на трактирщика. Тот пожал плечами, что могло означать и согласие.
- Нет! - неожиданно совершенно хладнокровно заявила Ненка высоким уверенным голоском. - Не пойду я домой! Мерре пропала, в точности, как мама и папа, без неё там теперь страшно, дома, там этот Родигер вонючий сидит! С зубами. А мне узелки уже некуда завязывать!» - и малышка, оттолкнув руку Штиллера, опять полезла под стол.
- А, так это Родигер. Ну, прекрасно! - совсем не радостно, а как-то обречённо высказался Ларс и отошёл, словно происходящее его больше не интересовало.
- Ну и что, что Родигер, - сердито поинтересовался Штиллер, ни шушуна не понимавший в местной политике и криминалитете. Ясно, что этот тип — не торговец цветами и пряниками, но по-настоящему серьёзные разбойники, кажется, не имеют дела с бедными маленькими девочками. Что возьмёшь с такой вот сиротки? - Идём, по дороге расскажешь. Не сидеть же тебе всё время в кабаке. Если есть у человека дом, то надо в нём и жить! Ты вот человек - или гоблин какой?
Ненка недовольно фыркнула, а Ребекка, похоже, всё это время стоявшая рядом, усмехнулась и сунула девочке в руку небольшую кабанью колбаску. Гоблинами в Лена Игел (да и везде) называли время от времени оживающие предметы. Штука редкая, но не совсем невероятная, иногда от оговорок в заклинаниях, а порой и само собой, просто так, ни от чего. Если с вами вдруг заговорили сапоги, это гоблины. Назвать человека гоблином, таким образом, было равнозначно предположению, что он — глупая говорящая табуретка.
- Нет! - авторитетно заявил Штиллер, снова доставая Ненку из-под стола. - Ты не гоблин, ты умный ребёнок. Давай посмотрим, что дядя Штиллер (это я!) сможет сделать с этим зубастым Рудигером, или как его там. Может, он уйдёт, если его попросить толково, - в это время Рен заметил, что трактирщик смотрит на него, открыв рот, а Фенна беззвучно колотится лбом о столешницу, похоже, рыдая от беззвучного смеха. Впрочем, отступать стало как-то внезапно уже поздно.

Пусть смеются. Никому из этих столичных снобов не было известно про Задание Рена, последнее условие для получения мастерской шапочки, золотого цехового ключа на вывеску и прочих важных вещей для открытия небольшой мастерской. Мастер Смо Риште, глава Гильдии Ключников, или «Отворяющий Врата» (как старик сам себя с диким пафосом приказывал величать) принял Штиллера у себя дома в Михине. «В столице, мне сообщили, пропадают люди. А значит, остаётся много пустых домов!» Смо послал чрезвычайно многозначительный взгляд и подождал, пока неопытный коллега поймёт, в чём опасность пустого дома. Тот вообще-то сразу сообразил, обиделся, как ребёнок, что его настолько недооценивают, потом догадался, что никакие люди не пропадают просто так, и обижаться перестал, осознал невысказанную часть Задания. «Эти пустые дома надлежит запереть, как следует! - приказал Смо. - Причём ещё до морозов, это важный момент. До морозов - такова Королевская воля. И моя. В морозы из подвалов лезет такое, с каким мне и самому встречаться желания нет». Главный ключник (Штиллер тогда впервые говорил с ним) оказался напыщенным, толстым гномом, безвкусно одетым, неопрятным и с накладной бородой, Штиллер хотел бы относиться к нему с насмешкой, но не мог: при всём том Смо был настоящим, непревзойдённым Мастером. Именно он запечатал Кольцо, в который свернул мир Вёлль Маленький. И не просто запечатал, а так, чтоб ни трещины, ни шва. Как миры запечатываются, Рен ни малейшего понятия не имел, а потому просто поклонился и пообещал успеть до морозов.
И вот, пожалуйста, очередной заброшенный дом. Потенциально заброшенный, да, там ещё какой-то Родигер сидит (С зубами? Не нравятся мне эти зубы, что вообще за зубы такие особенные? С другой стороны: а какая разница? Он тебе не конь на продажу). С чего-то же надо начинать, не так? И Штиллер, будто бы возвращать сбежавших детей было для него делом привычным, почти уже наскучившим, подхватил сумку с инструментом, махнул Ненке, мол, за мной! - и двинулся к выходу.

- Погоди, парень... Он же нездешний, что вы, как язык проглотили! - раздался в пустоте напряжённый голос Ребекки. - Эй, как тебя...
- Рен. Штиллер, - ответил ключник уже у дверей. Девочка крутилась где-то сбоку, мотая узелками.
- Тебе совсем не интересно, кто этот Родигер? - медленно, внимательно глядя на обоих, спросил трактирщик. Рен слегка встревожился, но потребность избегать избыточной информации (одно из основных правил ремесла ключника: если подумать, становится ясным, зачем им оно) остановило его, уже было раскрывшего рот для вопроса.
- Нет, спасибо. Впрочем, попозже я бы с удовольствием вернулся, к ужину, тогда мы могли бы продолжить разговор, - Штиллер подарил присутствующим вежливую улыбку. - Может быть, у вас найдётся комната для меня на пару дней, пока что-нибудь попросторнее не подвернётся?
- Комната!.. - ещё более значительно, с непонятной интонацией произнёс Ларс и обернулся к пророчице. Фенна поёжилась, склонилась над свёртком в её пальцах, не отрывая от него глаз. Движения её рук напомнили Штиллеру вырастившую его бабку-травницу: эти неуверенные, осторожные прикосновения — вот и всё, что от неё осталось у него в памяти, и вдруг он поверил, что гадалке и в самом деле триста лет. Трактирщик кивнул и пошёл к себе за стойку, пообещав на ходу, - Ну, если сегодня вечером тебе всё ещё будет нужна комната, парень, тогда!.. Тогда заходи, у меня как раз освободилась комната: постель, горячая вода по утрам, завтрак, всё за три плотвы в сутки.
- Подойдёт, - степенно ответил Рен, мысленно переводя столичную плотву на михинские глазки, - Разрешите, я оставлю тут сумку? Всё мне там точно не пригодится.
- Оставляй, конечно, я за ней присмотрю, - невидимые руки забрали мешок с инструментами, тот проплыл по воздуху, поднялся, паря над лестницей и пропал, вероятно, в спрятанный в обещанной комнате. Голос Ларса за плечом у Штиллера произнёс неразборчиво: «А кто его знает, может, это и правда возвращается...» - и в ответ от пророчицы: «Я жду..» - и дальше на старомирском. Ключник подтолкнул девочку к двери — гнусные узелки царапали ладонь — ещё раз махнул рукой, и оба вышли из «Рыбы» - недостаточно быстро, чтобы не услышать, как пророчица произнесла: «Как долго ты обычно хранишь такие вещи, прежде чем продать..» - и дверь захлопнулась за ними.

- Ну что, веди! - бодро приказал Рен малышке, замершей в нерешительности на пороге. Та хватила ключника за палец и повлекла вверх по узкой улице, словно телёнка на верёвочке. Штиллер вертел головой, с изумлением пялясь на удивительную, ни на что не похожую архитектуру города мёртвой ведьмы. Столица представляла собой последнее колдовство Лены Игел. Легендарная колдунья была ещё до Великого Превращения больна. Когда время пришло, ей удалось превратить своё тело в город для всех её потомков и наследников, для тех, кто ей по той или иной причине был приятен или интересен, даже после смерти. Сомнений не вызывало, что мёртвая колдунья так или иначе следила за благополучием своих квартирантов: дома не требовали ремонта, каналы очищались, популяция разумных крыс добровольно контролировала рождаемость, растения на подоконниках благоухали и цвели, как нигде в Приводье. Кладбище было, пожалуй, не слишком привлекательной территорией: все эти зыбучие травы, корни-кровососы, но если ходить строго по дорожкам, а главное, не в ночные часы... Кладбища! — что с них возьмёшь...
Нужно заметить, что покойная Игел о комфорте имела, видимо, довольно причудливое представление — а может, постепенно забывала о таких мелочах с тех пор, как умерла. Безопасность, например, ни интересовала Лену ни в малейшей степени, поэтому эти обязанности приняла на себя королевская гвардия, боевые маги. Впрочем, их заботили, скорее, серьёзные катастрофы вроде нападений запретноводных чудовищ на рыбацкий квартал или «сапфировая чума», проклятье, разрушающее драгоценные камни, то и дело разоряющее столичных ювелиров. Рен и Ненка поднимались всё выше по улицам, и физиономии прохожих нравились ключнику всё меньше и меньше.

То и дело мимо, обдавая непереносимым духом чеснока и солярки, расхаживали железнодорожные тролли, по двое в ряд, так что приходилось вжиматься в стенку, чтобы не быть раздавленным и не перепачкаться, и всё равно вскоре Штиллеру стало казаться, что он из цемента, носит рога и работает машинистом. В его родном Михине тролли получали редуцирующий амулет ещё на воротах... впрочем, к этим можно было привыкнуть.
Хуже были коты. Штиллер слышал о кот-интервенции в Лена Игел, но масштабов себе не представлял. Год назад, когда он по протоколу посетил Дом Ключников в гавани, там уже слышались жалобы на хулиганских зверей-телепатов, плюющих на приличия со своего маленького роста, но Рену были приятны пушистые животные, и он темы не поддержал. Теперь же их с попутчицей то и дело почти сбивали с ног, вызывающе поблёскивая глазом, поджарые, гладкие (бритые?..), в холке почти с небольшого пони котяры, некоторые — со странными медальонами, надетых на животы, как пояс. Шерсть многих была выкрашена багрово-красным или ядовито-зелёным. Складывалось впечатление, что те нарочно кидались под ноги. Несколько раз Штиллера и Ненку разъединяли, потом малышка отпустила руку ключника и шла впереди, почти не оглядываясь.
Прилично выглядящие горожане на глаза попадались тоже. Но из-за странной моды на плащи принцев из Города Ночь даже они не располагали к доверию.
- Далеко ещё? - спросил он, наконец, позорно отдуваясь: крутой подъём улиц напоминал о некоем невыполненном обещании отцу, а именно: хотя бы раз в двое суток тренироваться в фехтовании.
- Недалеко, - буркнула Ненка и ещё прибавила шагу. - Тут за углом.
- Ты ещё... три поворота назад... говорила «за углом»..., - Рен остановился, упёрся ладонями в каменного быка, присел на ступеньках, ведущих к заброшенной лавке мясника. Лавка была заперта НЕПРАВИЛЬНО.
Ненка тоже остановилась, подождала, потом подошла поближе. Она даже не запыхалась и успела сплести из шести мелких узелков на подоле один, но массивный, напоминающий корабельный канат.
- Расскажи... про сестру... что там с вами случилось? Куда все подевались? - сипло попросил Штиллер, жалея, что оставил фляжку с водой в таверне.
Ненка вздохнула, присела на ступеньку рядом.
- Мерре недавно пропала, а мама с папой — уже давно. Они садовники были, у нас и сейчас очень красивый сад и самые внусные яблочки. Мерре их продаёт... продавала, пока мы ждали, что мама с папой вернутся. А потом в саду из ямы полезло что-то страшное, чёрное... - девочка вздрогнула и снова взялась за узелки. Рен, не раздумывая, накрыл её ладошку своей и остановил это бесконечное рукоделье, уже по-настоящему действующее на нервы.
- Тут пришёл Родигер и порычал на эту штуковину в яме, она и спряталась. Мерре его благодарила-благодарила! Яблочный пирог испекла. Только он такое не ест, мы его потом сами съели. Он, Родигер, мне показал, как узелки вязать!
- Зачем? - поморщился Штиллер, вставая.
- Чтоб ничего не случалось! - довольно объявила Ненка, тоже подскакивая в нетерпении. - Ничегошеньки. Ни проклятий, ни злых чудищ, ни страшных снов.
- Хм. Как-то не работает, ты не находишь? - сказал через некоторое время Рен. Улица закончилась около красивого двухэтажного дома из серого и винно-красного камня, редких в Лена Игел, где большинство строений были естественным образом белыми, как кость. - Уже столько всего случилось. Мерре пропала, в дом страшно заходить, из ямы, небось, снова что-то лезет, так? Девочка, напряжённо глядя прямо в глаза Штиллера, кивнула. - Ну и где мы? А? Что-то я сада никакого не вижу, никаких яблочек. Ты меня куда привела, мелочь?
- К наёмникам, - Ненка показала на цеховой знак на дверях, трёхпалую руку, сжатую в кулак. - Может, Бретта здесь, возьмём её тоже. Мерре с неё дружила, пока Бретту в учение не взяли. Бретта умеет острыми палочками такими швыряться, знаешь? У неё их много разных.
Штиллер подумал. Помощь наёмницы могла быть не лишней. И уже собрался постучать, как вдруг ухмыльнулся и посмотрел на Ненку.
- В учение, говоришь? А сколько лет этой Бретте? Двенадцать?
- Больше! - гордо заявила Ненка и, отодвинув ключника, сама тихонько стукнула кольцом в медную пластину. Звука толком и не получилось, но устройство снабдили, вероятно, каким-то дополнительным алармом, потому что дверь сразу отворилась.

- Приветствую вас, милостивые государи мои, на пороге славной Гильдии Наёмников!
Штиллер ошарашенно молчал, его спутница тоже. Из дверей на него глядел субьект пожилой, плотненький, невысокий, пестро и многослойно одетый, на наёмника — то есть, на боевого мага — совершенно не похожий. Кроме того, этот тип вещал! - не говорил, а именно декламировал, и заставить его помолчать, кажется, не представлялось возможным.
- Вы пришли, несомненно, чтобы встретиться с удивительным мастером Ю! Нет, нет! (это была реплика Штиллера, но он упустил возможность её произнести) Увидеть мастера не так-то просто! Сначала ответьте на вопрос. Я купил на базаре хрюня, продавец клялся, что тот говорящий и способен повторить всё, что услышит. Но когда я принёс хрюня домой, тот не произнёс ни слова, и только почёсывался, хоть на него кричи, хоть ему песни пой. Что делать? Против обманщиков у нас закон суров, поэтому понёс я с утра хрюня назад на базар, только плотву мне за него не вернули, потому что обмана никакого не было. Как это возможно, друзья мои?
Штиллер и сам не верил тому, что тратит время на подобную ерунду. Он драматически помолчал, глядя в торжествующие глаза наёмника.
- Хрюнь был глухой, - наконец, сказал он.
- Браво! - заорал толстяк. - Милости прошу!
- Да нет, нам бы Бретту. То есть, с Бреттой поговорить. Можно? - Ненка выглянула из-за спины Штиллера и подёргала его за рукав.
- Можно. Бретта это я, - сказал толстяк, шагнул вперёд и обернулся юной светловолосой ведьмой с потрясающей фигурой и агрессивным веснушчатым личиком. Дикий многослойный наряд остался неизменным. Впрочем, он был ей даже к лицу. Штиллер сразу преисполнился уверенности, что, первое: завернись Бретта даже в луковую шелуху, то и тогда смотрелась бы шикарно, и второе: появись она сразу без маскировки, ключник бы с ней определённо не заговорил. А бежал бы без оглядки. Впрочем, возможно, ещё не поздно.
- Бретта! - Ненка с восторгом обхватила наёмницу, почти полностью скрывшись в ворохе юбок и платков. - Вот, он идёт маму-папу искать, и Мерре! И Родигера из сада прогнать. Пошли с нами!
- Я... - Штиллер лишился дара речи, услышав весь план Ненки целиком.
- Благородно! - заявила Бретта с уважением, и Рен решил разубедить её... попозже. - Я-то, конечно, схожу посмотреть на эту великую битву, а может, даже поучаствовать, как пойдёт. Но на поддержку наших не рассчитывайте, у нас с некромантами нейтралитет.
- Ладно (а что ещё тут скажешь?). Родигер, он тоже некромант?
- Тоже? Ну ты, брат... Родигер — это не «тоже», это «Тот-Самый-Некромант». Понимаешь? Или из Михина приехал?
Это было чересчур.
- Именно. Из Михина. Пошли, Ненка. Закончим с этим делом поскорее, у меня ещё кое-какие планы на сегодняшний вечер», - объявил Рен и отвернулся от наёмницы. Мастеру-ключнику не подобает выслушивать оскорбления от подмастерьев-головорезов, будь они даже симпатичными девчонками. А если она продолжит в том же духе, он, возможно успеет наложить на её ротик «печать Тет», и Бретта заговорит в следующий раз аж через месяц. А не успеет, то получит дротик в глаз. Но обязательно попробует, если она...
- Извини. Ну извини, - Бретта вдруг качнулась вперёд, оказалась совсем близко, её разноцветные лоскутки и крошечные платочки обнаружились даже в волосах, он застыл, всё ещё не пониамая смысла этого манёвра, а она закинула тонкую мускулистую руку ему за шею и быстро чмокнула Штиллера куда-то между носом и правым глазом. Штиллер сразу простил ей сказанное, да и всё, что она ещё скажет в ближайшие пятьдесят дет.
- Идём! Тебя как звать? - спросила Бретта, затворяя за собой дверь и придирчиво разглядывая собирающиеся тучи, обещающие вскоре пролиться дождём.
- Меня? Ре... Рен Штиллер
- Встречала я одного Штиллера, он в Амао переводчиком с драконьего работал при дворе. Не родня?
- Нет, кажется, нет. Мы все ключники, потомственные, аж со времён Велля Маленького.
- Надо же, - удивилась Бретта как-то неодобрительно. - Ключники — они кто, взломщики, что ли? Не то, чтоб я что-то имела против всех взлом...
Штиллер хохотнул.
- Не. Взломщики — это грабители. А ключники — это которые двери открывают, если ключ потерян. Или если двери нет, а войти обязательно нужно».
- Как это? - зачарованно спросила Ненка.
- Ну... нарисуешь мне дверь на стене - я её открою. Сможешь войти. Тут, конечно, имеется много всяких «если».
- Конечно-конечно! - протрубила Бретта. - Маленькие шустренькие «если», помогающие ключнику, когда он работать не хочет.
- Вроде того, - уступил Штиллер. - А ещё мы, конечно, запираем двери. За этим я, собственно, здесь, в городе.
- Чтоб сквозняки дверьми не хлопали? - похоже, наёмница решила испытать его терпение.
- Ага. И всякая нечисть бродячая, что без спросу в пустых домах заводится.
- Узелки на замках завязываешь? - тоненьким испуганным голосом спросила Ненка.
- Ну почему... а, узелки! - вспомнил Рен, бросив взгляд на её изуродованную одёжку. - Нет, мы, ключники, больше словом и железом работаем, иногда камешками или знаками подходящими, смотря по тому. А вот в эти завязочки я, если честно, не верю.
- А Мерре верит. Знаешь, они правда немножечко помогают, эти узелочки. - Ненка убеждённо, по-взрослому покивала после долгого молчания. - Как мама с папой пропали, Мерре всего-всего боялась: как ветер в окошко стукнет, как шушун под печкой загремит, аж из дома не выходила и меня не пускала. А когда я заболела — это давно было, той весной, я сильно болела, даже есть не могла, а соседи все посъехали, не у кого спросить, надо было за лекарством идти. Так она весь день у дверей простояла, так и не смогла меня оставить. Боялась! А как Родигер научил нас узелки вязать, всё полегче стало. Мерре стала снова яблоки продавать, мы хоть хлеба поели.

Тем временем они свернули в незаметный какой-то переулок, а потом ещё в один, пробираясь между пустыми, нехорошими домами со слепыми тёмными окнами, мимо которых даже идти было неприятно, где не было ни следа в пыли на пороге, и всё же слышались шорохи и шаги больших существ. Оттуда, Рен был почему-то уверен, из темноты на них смотрели чьи-то опасные и злые, голодные глаза, поэтому они незаметно для самих себя шли всё быстрее, и вскоре почти бежали по извилистым переулкам, совершенно одни. То и дело им приходилось нырять под арки, в полную темноту, но на той стороне виднелся то кусок вечернего неба в рваных тучах, то заботливо привязанная к забору деревянная лошадка, то тихо шуршащий фонтан с чистой водой, и так пройденный путь становился всё длиней, а поворот назад — всё бессмысленней.
А потому Штиллер просто тащился дальше, размышляя, что это приключение вполне может оказаться ловушкой. Этакой примитивной, сделанной своими руками ловушкой из начального курса обучения ключников, в которую лезешь сам, чтобы проверить, работает ли. Желудок Штиллера заблудился и мучительно искал выход наружу где-то между лопаток.
«С узелками-то как раз понятно, это довольно простой фокус, - думал он. - Рыбаки не ходят в море при полной луне, не то Бледная Дева позовёт на дно. Повитухи расплетают косы роженицам, чтоб роды были несложными. Даже погонщики болотных демонов никогда, никогда не станут использовать в присутствии всего стада слова на букву «О». Все эти штуки побеждают страх, но не его причину. На самом деле, всем просто необходимо послужить Удаче, придержать мизинцем чашу весов: если они этого не сделают, то будут уверены, что сделали недостаточно, чтобы победить. Узелки — это просто какой-то местный некромантский фольклор. Надеюсь, что я и вправду что-то в этом понимаю».

- Кхм, как-то рано темнеет здесь! - произнёс он нарочито невозмутимым голосом, хотя тот подвёл его в начале фразы, оно вообще не получилось. «Темнеет» Бретта услышала, обернулась и поглядела укоризненно, что шумишь, мол. И правда: неподвижные дома и угрожающе замершие редкие деревья без листвы (хотя стояла ещё совсем ранняя осень), казалось, приготовились к расправе, ждут подходящего момента, чтобы... Ах, чтобы что-нибудь! — Рен понятия не имел, чего ждать от порождений мёртвой ведьмы.
- Пришли, - прошептала Ненка. (продолжение следует)
Так я решила назвать акцию по выпечке пирожков в помощь голодающим микробам и вирусам. Друзья! Присоединяйтесь.

весною ранней неразумно
по лужам бегать босиком
там под водой сидит голодный
кошмарный лужный пяткогрыз

не перегонит черепаху
сей быстроногий ахиллес
бульон кипит уж черепаший
а ахиллес ещё орёт

быть можно дельным человеком
и думать о красе ногтей
а можно быть вонючим зомби
и думать про мозги мозги
Несомненно, какой-нибудь мой обрезанный предок раствор мешал, таскал камни или стремянку держал. В общем, активно способствовал росту взаимонепонимания. Я на него, трудягу, не в обиде: иностранные языки — дьявольски интересная штука. Случается, что собеседник не только говорит, он ещё и мыслит по-другому.
Мой конёк — немецкий. То есть, я могу - и иврит, и английский, но в данный момент не хочу. Только если в комбинации с языком Гёте, Дюрренматта, Дитер Нура и копчёных сосисок.
Фокус в том, чтобы переводить стихи стихами, соблюдая не только смысл, но и ритм, плюс по возможности аллитерацию. Прозу тоже, если она того стоит.
Причина моей двуязычности — ставшая мне недавно известной (после смерти всех главных действующих лиц) семейная тайна. Кое-кто привёз кое-кого из Германии (из Западной Бёмии, точнее) в виде живого трофея и на фамилию свою записал. С малышами разговаривали на немецком, а те особо не вслушивались. В результате попадается мне однажды Раммштайн, слушаю и с диким изумлением замечаю, что понимаю, о чём речь. Нормально, думаю, Раммштайн поёт на еврейском языке.
Ну там, слово за слово, раскрутила родню на признание. Поднастроила грамматику. Стала переводить всё подряд туда-сюда.
Получается примерно так.

Manch´ Reden: ihr Sinn ist unklar und verstörend,
Doch ihnen kann man unberührt nicht zuhören...
Bekommen nie Antwort in der Menschenhorde
Im Flammen und Lichte geborene Worte.
Im Krieg, in der Kirche, wohin ich auch gehe,
Zu hören bekommen, erkenn´ ich sie jäh.
Dann brech´ ich Gebet ab, um Antwort zu geben,
Und stürze mich aus der Bataille entgegen.

Это «Есть речи — значенье...» Лермонтова, конечно. Не целиком, потому что середина мне не нравится, я её ещё в школе старательно игнорировала. При чём тут «безумства желаний»?
Явно же, что речь идёт о шоколадных конфетах!
А вот наоборот.


Knorkator, „Böse“.
Вступил я в некую тёмную секту, что привело [к?]к вполне понятному эффекту, ведь краткое существование людей - весьма прикольней, если ты злодей. Ну, я вообще воспитан был прекрасно: не крал, ни разу не обманывал напрасно. А вот отныне буду я стараться мрачнейшему злодейству покоряться.
Злобный! Я очень злобный!
Злобный! Ужасно злобный!
На красный свет бежать через дорогу,
Особо если смотрят деток много,
Держать в руке я правой вилку буду,
А левой тыкать буду я повсюду.
«Нутеллу» ем отныне только ложкой,
Ножом же резать буду я картошку!
И коль лежат на блюде две котлеты,
Сожру я тут же две котлеты эти.
Злобный! Я жутко злобный!
Злобный! Ужасно злобный!
Ищу в начале декабря упрямо
Все новогодние подарки мамы,
В присутствии других шепчусь охотно,
В кино шуршу и обжираюсь плотно,
По веткам лазаю в штанах я новых,
И пальцем ткнуть всегда найду я повод,
В разговоры люблю встревать я,
Сопли есть, ногти отгрызать. Я -
Злобный! Ну я и злобный!
Злобный! Ужасно злобный!
Злобный! Кошмарно злобный!
Злобный! Отвратно злобный!
Отныне буду шнуровать ботинки
Не доверху, а лишь до половинки,
Я - руки в брюки, я как зубы чищу,
Так сразу снова принимаю пищу.
Разик яблоко кусаю -
И в ведро его бросаю,
В унитаз не попадаю,
Оставляю, не смываю,
Злобный! Ужасно злобный!
Злобный! Отвратно злобный!
Злобный! Ох, я и злобный!
Злобный! Кошмарно злобный!

Прошу оставлять мне в комментах ссылки на песни, стихи и всякую всячину. Я их переведу на другую сторону, если они мне понравятся.
Похоже, проще попасть, чем выйти,
сказала устрица, нырнув в кипяток
Льюис


Бывает так, что нас убивает нечто неопределенное, да и бог весть как, зато верно, ловко, как кот - игрушечную мышь. Биохимики убеждены, что все дело в полумикрограмме серотонина, вроде бы не доставленного по назначению клеткам головного мозга: это чем-то напоминает английскую песенку: «Враг вступает в город, пленных не щадя, оттого, что в кузнице не было гвоздя...». Серотонин не пицца, от несвоевременной доставки не киснет, кроме того, вполне можно перекусить банальным адреналином без сиропа, а то и доступным недорогим допамином. Кто же тогда держит ружье, разящее без промаха? [кто?]Расскажу об известном эксперименте. Вот две женщины. У каждой из них по сыну. В данный момент они оба тяжело больны и нуждаются в срочной помощи (просят их поверить на некоторое время социологи). Единственное лекарство - вот этот апельсин, он единственный на свете такой. Поделиться невозможно, полдозы не хватит. Трагедия! Женщины убеждают друг друга уступить, приводят идиотские аргументы ("Ты молодая, ещё родишь!" и пр.), переходят к оскорблению действием...
Уже льются слезы, но прежде чем пролилась кровь, экспериментатор останавливает действо. (Одна рыба другой: «Бога нет? А кто тогда воду меняет?») Соль в том, что в самом начале одной «матери» говорится, что СОК этого апельсина спасет ребенка, а второму – нужна КОРОЧКА. Попыток конструктивно договориться не зарегистрировано. Бихевиористы выстраивают логическую цепочку: непонимание – отчаянье – смерть. Отдадим им должное, покачаем головой примерно вот так: тц, тц, тцц - и перейдем к иной версии.

Жертвы дурного настроения не остаются одинокими на своем пути «в черном пальто»: у них то и дело появляются попутчики: чем более популярным был самоубийца, тем многочисленнее его посмертная свита. Еще более мрачная статистика – против детей родителей-самоубийц. Вывод: в горе мы бездумно следуем примеру тех, кто пользуется нашим авторитетом («Папа, когда я выласту, буду похозий на тебя? – Да, сынок. – Зацем зе тогда зить?»).

Психиатрический постмортум более тысячи добившихся успеха самоубийц обнаружил среди них втрое чаще, чем обычно, "проблемы личности" (нарцисцизм, истерию, обсессии и т.д.), а также настоящие душевные болезни вроде шизофрении. Уже не слишком хочется попасть в такую компанию? Я собираюсь еще чуть чуть ухудшить ее репутацию, с вашего разрешения. Большинство самоубийц не уверено, что «все это происходит по-настоящему». Им кажется, что ничего не стоит «сбросить черное пальто». «Если не купили вам пирожное, если вас в кино не взяли вечером, надо на родителей обидеться и уйти без шапки в ночь холодную. Но не просто так бродить по улицам, а в дремучий темный лес отправиться. Там вам сразу волк голодный встретится и сейчас же сразу вас он скушает. Вот тогда узнают папа с мамою, закричат, заплачут и забегают и помчатся покупать пирожное, и с собой в кино возьмут вас вечером» (мой любимый совет Остера, сама не раз размышляла над вероятностью пирожного).
Дети старше 8 лет уже знают, что «мертвая птичка не оживет», но не распространяют это знание на себя. Представление о своей уязвимости и смертности формируется к 11 годам....или не формируется совсем.
Ни доблести. Ни смелости. Ни чести. Примитивный недостаток воображения.

Вопрос «как» кажется мне по меньшей мере забавным.

Что, по-вашему, лучше – опоздать на поезд на 10 минут или на полчаса? Есть нетривиальный способ: нанести на закрытые глаза руны, убивающие тех, кто их видит, а затем увидеть себя во сне и прочитать руны, как хазарская принцесса, – и даже это не более чем кулинарный рецепт в книге для вкусной и здоровой пищи червей.



Скажу вам нечто важное. Возможно, самое важное, ради чего и затевался разговор.
Научный факт: после слов: “Не волнуйтесь, моя собака не кусается” - обычно следует фраза: “О боже... она этого еще никогда не делала!” Это я к тому, что стереотипы в отношении самоубийцы недопустимы.

Стереотип первый. «Кто постоянно угрожает покончить с собой, никогда этого не сделает». Неверно. У того, кто говорит о самоубийстве, большая вероятность рано или поздно попытаться это сделать. Хотя бы из соображений «ответить за свои слова”. Признаком надвигающейся катастрофы является появление «программы действий». То есть, пока он утверждает, что «жить незачем», папе с мамой еще можно на пару деньков «уехать в Европу и оставить сыну квартиру», а вот в момент, когда песня меняется на «повешусь», надо быть рядом и «держать руку на пульсе».

Стереотип второй. «Кто совершает частые и неудачные попытки – мошенник» («Мошенник», - сказал Собакевич очень хладнокровно»). Нет, это он пытается привлечь наше внимание и позвать на помощь вот таким диким способом. Прежде чем обвинять его в использовании запрещенных приемов (а наша жизнь вообще не бой по правилам маркиза Квинсберри!), попробуйте помощь, чем сможете. Иногда простое «выслушать» приносит поистине волшебные плоды.

Стереотип третий. «Настроение улучшилось – миссия выполнена» Нееет, этот квест не так прост, как кажется. Когда стараниями нашими мучающийся от убийственнной силы дурного настроения близкий человек нашел силы встать с постели, побриться, самостоятельно кофе сварить – вы за дверь – он и веревку совершенно самостоятельно намылит! Момент пробуждения сил – самый опасный для потенциального самоубийцы, тут то и быть рядом, и не сводить пристальных глаз.

Стереотип последний. «Если кто твердо решил умереть, он так или иначе сделает это». Неверно! Самоубийца до последней минуты ждет, что ему «помешают», порой не отдавая себе в этом отчет. Тут и инстинкт самосохранения, и отвращение Запада к «уничтожению творения божьего», и строгий кодекс суицида на Востоке (если ты, к примеру, не самурай-ронин, а восьмиклассница, оставленная любимым – никаких тебе харакири!) Даже смертельно больные люди («Доктор обещал мне 2 недели жизни, хорошо бы – в августе...») нуждаются скорее в обезболивающих препаратах, чем в смертельной инъекции. У них, как и у прочих, куча недоделанных дел.

Способ бороться с убйственной силой дурного настроения от Ерьки. Заведите себе такой “Not-to-do-list” и первым пунктом внесите в него “ НЕ СДАВАТЬСЯ”.

В связи с этим - весёлого карнавала в Кёльне!
Еврейская притча «Спорщики и рубашка».
Приложение к теме «Заблуждения. Б. и п.»
Можно пользоваться для игры в «испорченный телефон»: её никто не знает, в ней множество подробностей, каждый понимает финальную мораль по-своему, в результате конец может смешно трансформироваться в известное соломоново решение о делёжке младенца.
(Требуйте, чтобы каждый слушал внимательно и потом старался рассказать как можно ближко к тексту. Не ленитесь повторить инструкцию n раз — столько раз, сколько вам посчастливилось собрать участников эксперимента: не то хотя бы один в итоге скажет, что ему «поручили передать краткое содержание»)

Двое явились в Высший Суд Справедливости, держась за рукава изумительной рубашки. Каждый спорщик твердил, что рубашка эта принадлежит именно ему. Высокий Совет и все собрание пришли в восхищение от тонкой златотканной вышивки, украшающей ворот рубашки, рукава ее отягощали драгоценные хризопразы, а подол разукрашен был сценами королевских битв [С кем? И при чём тут Шелдон?]с великанами с северных равнин, изображены были там и священные быки, и молитвы о дожде в засушливый сезон ветров. Лен, из которого выткана была рубашка, был тончайшим, выбеленным и с серебристой дивной нитью, сияющей в пламени светильников, как звезда.
Сам король, возглавляющий собрание мудрецов и владеющий правом решающего голоса на Суде, счел эту вещь настолько драгоценной, чтобы посвятить внимание решению судьбы подобного предмета.
Спорщикам позволено было высказаться. Держащий правый рукав рубашки утверждал, что эту вещь подарила ему давно умершая возлюбленная и требовал отдать ему хотя бы половину. Другую половину он согласен был отдать во имя примирения. Держащийся за левый рукав не соглашался на такие условия и требовал себе всю рубашку, ведь, по его словам, это было единственное воспоминание о далёком прошлом, когда он был богат и счастлив в стране за морем. Долго совещались судьи. Наконец король подозвал к себе двух спорщиков и так спросил первого:
Ты желаешь получить половину своей рубашки?
Да, чтобы окончить спор, - ответствовал тот.
А ты, - обратился король ко второму, - хочешь всю свою рубашку?
Точно так, ваше величество! Почему я должен отказаться от части, если вся она моя?
Тогда первый получит четверть рубашки, а второй – три четверти, - объявил волю Высшего Совета король, и все удалились, славя мудрость собрания.
Разделив рубашку, двое остановились у ворот.
Скажи, ты понял, почему мне досталась только четверть? - спросил первый у второго.
Потому что ты заранее отказался от половины и не претендовал на нее. Мы спорили только о второй половине.

А вот и Шелдон, я влюбилась. Шайня, может, ты понимаешь, почему Шелдон так убивается, когда видит паспорт?

Тьмы низких истин мне дороже
Нас возвышающий обман.
(Понятно, кто)


Призадумавшись об иллюзиях, невозможно не порезвиться на щедрой ниве стереотипов.
Стереотипы, точнее, способность людей группировать объекты по общим признакам и ожидать от новых объектов, явлений и личностей соответствия неким привычным образцам и схемам — не раз спасало отдельных товарищей и целые племена от гибели. Умение не только разглядеть в замеченном на холме лохматом существе этого... ну, как его... брата деверя соседского раба, который ещё прошлой зимой коня из оврага вытащил, или наоборот — того... гада, который прошлой осенью соседнюю деревню спалил и коров угнал в плен — не только разглядеть, но и идентифицировать, по профилю ли, по запаху или по покрою трусов, не суть, давало множество очевидных преимуществ.

Систематизация и обобщение — неоходимое условие хранения информации, основа для набора очков жизненного опыта. Более того, даже не обязательно лично шлифовать стереотипы и образцы до блеска, они ещё до нашего рождения начищены и заточены другими: старейшинами племени, Большим Братом, гуру, бабушкой, президентом и прочими достойными уважения людьми.
Беда в том, что любую штуку, доказавшую свою полезность, трудно не довести до абсурда. Рано или поздно в любой клетке с обезьянами наступает момент «торжества вековой мудрости предков», знаете, что это? Я думаю, знаете.
Это не анекдот, а факт. В клетке с группой обезьян, скажем, свинохвостых макак, на крючок подвешивают банан. Если одна зверюга пытается достать банан, всё «сообщество» получает[что?]чувствительный удар током. Очень быстро группа учится избегать «висящего ужаса» и довольствуется вполне толковыми фруктами из кормушки. Тут бездушные экспериментаторы впускают в клетку новую макаку, та, естественно, бросается к банану, её перехватывают «опытные товарищи», дают по носу, многократно, если необходимо, и добавляют, когда та тайком подбирается к «запретному плоду». Так поступают с каждой новой зверушкой, добавляемой к группе. Проходит время, часть обезьян убирают в другие клетки, банан незаметно убирают, тем не менее, новичков продолжают лупить. Если бы макаки могли объяснить нам, зачем, то сказали бы: «Освящённая веками традиция, завещанная предками! Новичок? Получи в ухо! Так мы выжили в клетке, так мы рано или поздно придём и к белым халатам!» - ну ок, это уже перебор, хотя...

Тут настаёт долгожданный момент появления на сцене генералов, прошляпивших Перл Харбор. Напоминаю: Генеральный Штаб американцев «потерял» в Тихом океане японский флот, и где уж точно не ожидал нападения — так это на Гавайях. То есть... пара молодых, малоизвестных голоса отчаянно пыталось привлечь внимание заматеревших тактиков и стратегов Генштаба воплями: «Японцы нападут на Перл Харбор! Прямо уже завтра! Давайте пошлём туда флот, а главное, приведём народ там в боевую готовность!» Но мноопытные старцы к позору ложной тревоги были не готовы. Носителей альтернативного мнения просто оборжали и выгнали на мороз.
И?..
Вот именно. С тех пор в генштабах (не только американском) закон. Когда обсуждается важный вопрос, если никто не высказывает альтернативного мнения, решение откладывается, приглашаются дополнительные спецы.

Иметь мнение, совпадающее с точкой зрения большинства... в этом есть свои плюсы и минусы. Генис, диссидент и журналист (вы не в курсе, жив он ещё?) высказался как-то так: «Мы прилагаем усилия, чтобы быть, как все, в надежде, что другие будут другими». Оно с виду просто, но на самом деле хитро, как известное «Привет защитникам города Одессы от немецко-фашистских захватчиков». Произнесите его туда-сюда... направо-налево, с поднятыми бровями и без них.
Мы вводим себя в заблуждение, чтобы не выделяться. Народ в эксперименте Аша почти совершенно уверен, что средняя линия короче, чем короткая. Пока наше заблуждение не привело к какому-нибудь геноциду, коронации Вольдеморта и массовым расстрелам левшей, оно ещё ничего. Главное, не думать, что знаешь, как всё на самом деле работает. Тут. Вообще. Что угодно. Делайте вид, на здоровье, но подмигивайте, хотя бы мысленно и самим себе.
На закуску, как обычно, сказка. То есть, быль.
Про эксперимент Фестингера. Товарищу поручили выяснить, как мотивировать народ на скучную, монотонную работу.
В каждой группе выбранным «организаторам» поручали убеждать «сотрудников» в том, что работа их классная, интересная и важная, аргументы можно было придумать самостоятельно. Например, перекладывание кружек со стола на стол одной рукой могло быть, якобы... полезным для мускулатуры плечевого пояса... развивать внимания... не важно.
Фокус был в том, что в одной группе «организаторам» платили 2, а в другой — 20 долларов в час.
По истечении «работы» ребятишек в обеих группах спросили, кто чувствовал себя лучше, проще говоря, кто был счастливее. И узнали удивительное. Вы уже догадались: счастливее были те, кто получал меньше. Почему?!
И хорошо, и плохо оплачиваемые знали, что брешут работягам, и те это, возможно, понимают, и это было мучительно, выдумывать чушь, в которую те сами ничуть не верили, проще говоря, когнитивный диссонанс был непереносим! Но у тех, кто обходился дешевле, он осложнялся тем, что им ещё и не компенсировали адекватно их гнусную ложь. Как говорил Довлатов: «Получилось, что душу дьяволу я не продал, а подарил». И тогда подопытные сделали титаническое усилие и убедили себя, что работа их подопечных таки да, действительно (!) важна. И полезна! А они сами, мотивируя работяг на их ежедневный трудовой подвиг, тоже причастны к Великому Процессу. И это постепенно привело «мотиваторов» в гармонию с самими собой. Сделало счастливыми. У хорошо оплачиваемых такой возможности самообмана не было (они знали, что им платят много - за грязную, отвратительную ложь).
В этом смысле: ура, и платите рабочим меньше, чтобы они были счастливы.
А теперь - слайды.

Ну ладно, и ещё один...

Бацзяо говорил ученикам:
«Если у вас есть посох, я дам вам его.
Если у вас нет посоха, я отниму у вас его»
Застава без ворот


«Три смелых зверолова охотились в лесах, над ними полный месяц сиял на небесах. - Смотрите, это месяц, - зевнув, сказал один. Второй сказал: - Тарелка, а третий крикнул — Блин!» Замечательная идея заключена в этой песенке про трёх, на самом деле, товарищей из Уэлса, только надо хорошо поискать её или придумать самостоятельно. А именно: мы все уникальны и заблуждаемся восхитительнейшим образом каждый не свой лад. Можно об этом поспорить (как и обо всём вообще), а можно оставить, как есть.
Мы получаем информацию о мире вокруг нас (и внутри тоже, по возможности) посредством органов чувств и разнообразных воспринимающих устройств-рецепторов и обрабатываем их этой сложной штукой, мозгом. Понятно, что все эти устройства у людей похожи, и в то же время ни одно из них на 100% не идентично другим. Можно предположить, что мир каждого — уникален. Как вообще убедиться, что мы имеем в виду одно и то же?
Усложним. На пути информации от источника и до воспринимающей нервной системы возможно дикое количество ошибок. Глаз обманывает:

Мозг позволяет воспринимать то, что ему в свою очередь удаётся при определённой концентрации питательных веществ в крови, если эта самая кровь исправно подаётся наверх, что не само собой разумеется. А главное, мы порой сами с радостью вводим себя в заблуждение. Зачем?[зачем?]Например, из соображений защиты от пугающих, непонятных и неприятных вещей. Наше сознание ищет комфорта знакомых ситуаций и окружения. Внезапные перемены или непривычные объекты, о которых мы ещё не получили достаточно информации, рефлекторно оказываются в категории «опасные», пока мы не убедимся в их безобидности. Именно поэтому брошенная свитка кажется свернувшимся чёртом, висящая на просушке простыня — привидением, бегущая собачка, перемазанная фосфором — семейным проклятьем. Иллюзии (а это именно они) — здоровое искажение восприятия, лучшая реакция на них — нервный смех и адекватное освещение (или наоборот, сперва зажечь свет, потому что иногда медведь, притаившийся в углу — это именно он, а не папин охотничий плащ).

Чудесно, что иллюзии обладают культурным и индивидуальным контекстом: катящийся клубочек, который вам покажется бегущей крысой, японец, возможно, примет за сикигами, искусственного демонёнка. Именно защитная функция связана с таким известным заблуждением, как стереотипирование. Впрочем, это тема другая, гораздо более забавная, про неё, конечно, тоже надо будет подумать.

Устал, напуган, рассеян — жди шуток со стороны собственных органов чувств. А как часто мы вообще спокойны и сосредоточены, главное — как долго мы способны оставаться в этом состоянии? Достаточно просто немного отвлечься или сосредоточиться на части, чтобы не разглядеть целого и наоборот. Известное большинству видео с гориллой иллюстрирует такое «самовведение в заблуждение»

Как-то сразу гораздо меньше бесят проблемы коммуникации: вы были убеждены, что ваш собеседник вас верно понял («А как иначе можно было понять?! Любому дураку ясно, это же лежит на поверхности!» - вот фразы, которые чаще всего произносятся после катастрофы в результате действий ваших подчинённых, которых вы проинструктировали, пропустив важнейшую фазу — уточнить, что именно те от вас услышали.

Если этот момент упущен, в ошибках ребятишек виноваты именно вы, каким бы точным, подробным и наглядным ни было объяснение. Один думал о слоне, второй предствлял, как вам голову падает рояль, третий мог бы покляться, что по-вашему, надо было не бегемота в холодильник, а холодильник в бегемота, это изящнее и мусора меньше. Кроме того, этот всего три месяца назад приехал в Москву из Оберармергао. Не верите, что такое существует — Оберармергао? Вы удивитесь, есть и Унтерармергао. Ровно через 4 минуты вы совершенно забудете об этом факте, а если постараетесь запомнить — то через 20 минут.

Гарантирует ли величина команды, что задачи будут выполняться точнее?
Это вопрос, на который просто предлагаю подумать. Семь нянек с циклопиком на руках можно игнорировать, народная мудрость - не абсолют. Может быть, присутствие опытного в команде придаёт какую-то большую уверенность, что задание будет выполнено? Или наоборот, новичок с ещё «незамыленным глазом» (спасибо за метафору, Глеб Егорыч) не даст старпёрам совершить привычную ошибку?

Но порой мы сами сознательно вводим себя в заблуждение — и выигрываем при этом. Например, шаолинький монах тренируется с завязанными глазами. Рефлекторная дуга от тактильных рецепторов кожи на движение воздуха и изменение температуры при приближении нападающего короче, чем реакция на замеченного противника, соответственно, времени на ответный удар или уклонение в первом случае требуется гораздо меньше. Можно развить простую рефлекторную дугу на уровне спинного мозга, как отдёргивание руки в ответ на прикосновение к огню, что при участии органа зрения и тогда, естественно, коры головного мозга — невозможно. А когда ещё введение в заблуждение самого себя играет положительную роль?

На закуску, вот одна из моих любимых историй про разнообразие мнений и взглядов на жизнь.
Некий богатый, известный, влиятельный человек задумался над вопросом, что такое жизнь. Обращение к университетским профессорам, к писателям, к известным мыслителям, психологам удовлетворяющего ответа не принесло. Ищущий истины постепенно тратил состояние на гуру и проповедников, всё сильнее отчаиваясь, пока не услышал об отшельнике, поселившемся на заснеженном плато в Тибете: там, мол, находятся ответы на все вопросы. Собрав все средства для экспедиции, герой этой истории отправился в Тибет, при восхождении потерял всех друзей и проводников, наконец, обмороженный и обессиленный, ввалился в избушку отшельника. «Жизнь, - сказал ему старик — это медленная река». Ищущий подождал, но это и был ответ. В дикой ярости, размахивая кулаками, подскочил он к отшельнику, выкрикивая, что, мол, друзья погибли, ни гроша не осталось, а ты мне чушь порешь!..» Старичок в ответ поднялся проворно на ноги, надел тёплую одежду, набил торбу под завязку, а потом подошел к гостю и уточнил:
«А вы уверены, что жизнь — это НЕ медленная река?»
В следующий раз поговорим про Перл Харбор. Кто угадает, какая связь с темой, тому мистическую золотую Булочку Бессмертия от Ерьки:)

Родня

Один пациент умер сегодня у меня на руках, дядька со стороны мужа. Он был профессиональный, более того, потомственный кровельщик крыш и столяр, дом его отца в соседнем городке напоминает сказочный сон: резные коньки на крыше, веранда в стиле смешного деревенского барокко, качели для внуков с хитрым механизмом, с помощью которого суровая прабабушка могла регулировать высоту раскачки с помощью ключа. Сам дядька росту был метра два, ну, может, 1.90 и теперь в длину почти вываливался из железной каталки. Ему в апреле исполнилось бы 96, и до последнего дня этот тип оставался душевным, мудрым, исполненным достоинства человеком.
Предвосхищая вопрос: да, во время WW2 дядя был вполне состоявшейся личностью, работал он тогда шахтёром, причём — Schichtmeister-ом, а потому оказался невоеннообязанным. Они все так говорят, конечно, но тут я видела старые удостоверения со свастикой, этот чел ничего не выбрасывал, даже чек от подарка моему мужу на крестины.

После того, как все затихло, в 45-м дядька вдруг прославился. Городок оккупировали англичане, вели себя по большей части корректно, но однажды два негра (афроангличанина?) напились и стали приставать к девчонкам на улице, хватать за разные места, предлагать отношения за еду. Это дело увидел дядька. Дальше было как в театре. [а именно?] Вдруг напротив пьяных негров оказался жуткий огромный эсэсовец в униформе и с пистолетом! Стреляя в развороченную при бомбёжке и наскоро заштопанную досками мостовую (имеются фото), дядька орал что-то и гнал резко протрезвевших оккупантов вниз по улице, поймал, дал в ухо, сгрёб в охапку, притащил обратно в кабак и до полуночи объяснял ребятишкам, каково это, когда ты слабее, и тебя обижают. На прекрасном школьном английском, добиваясь лучшего понимания жестами и пивом.

Никто не обратил внимания, что штаны униформы на две ладони не доходили до ботинок и не застёгивались, и мослы почти по локоть выглядывали из рукавов, это бросилось в глаза через два дня в британской комендатуре... разумеется, нашлись свидетели-доброжелатели, может, даже вспугнутые дамы, которых так рьяно защищали. Дядька хладнокровно продемонстрировал форму, удостоверение, оружие некоего Т.Зёбке, группенфюрера, на фото морда была очень неприятная, и не дядькина, номера сходились, сомнений не осталось, всё конфисковали как трофей. Ругались, конечно. Где, мол, сам Т.Зёбке? Дядька молча показал себе под ноги.

Дальше шахту закрыли, и он вернулся к семейному гешефту, работал много лет, методично реконструируя и обновляя здешние постройки. К нему занимали очередь, считали лучшим спецом по крышам из натурального шифера. Он женился на сестре моей свекрови, снова прославился тем, что пригласил на второй половине дома жить семью индусов с шестью детьми. (Это было чересчур экстравагантно даже для него, известного своими причудами: например, знал, что его женщина после травмы не может родить и всё равно женился, в церкви с богом вслух разговаривал — мол, хватит уже дождя, картошка гниёт! - яблоки позволял всем за калитку заходить и рвать и пр.). Эти самые индусы стали ему семьёй, хотя и не так, как сплетничали соседи. Дядька объездил весь мир, маршировал с хиппи в Америке, утопил чужую яхту на Ибице, и кто знает, что ещё. Когда я решила выйти за его племянника, именно этот фантастический тип заявил: «Люська» мне нравится, они одинаковые с Мариком, нашему именно такую и надо, пусть!

И хоп! -всем понравилась я, дети и сопутствующие проблемы, совет да любовь, Ausländerbehörde да гражданство.

Дядька ещё и гулял с нами по улице, радостно представлял встречным и учил: «Говори этим старым курицам гутен таг, не важно, знаешь ты их или нет, они у тебя с рук клевать будут». Кажется, он снова ощущал себя в своей стихие. Он учил моих детей писать, возил их с температурой в областной центр, играл им на трубе (плохо, но воодушевлённо), тайком совал пятиевровые бумажки в карманы — считал, что мы бедные, раз иммигранты, хотя я работала с первой же недели, да и муж не вчера из детсада. Отремонтировал дедовы качели, но дети выросли уже из таких вещей.

В последнее время дядька почти ежемесячно лежал у нас в больнице: сердце полностью разрушено, «лёгкие шахтёра» и курильщика, а то, что он постоянно выбирался, вставал на ноги, удивляло даже главврачей. Сегодня этому пришёл конец. Дышать он уже не мог, 10 литров О2 не помогали, бипап он срывал, тот «душил его», он уже не понимал, что происходит, зачем. В час я дала ему морфий, в полвторого двойную дозу, зная, что это значит. Он уже не открывал глаз, но иногда вздрагивал и быстро хватал коздух, тогда я гладила его по голове и приговаривала: «Ничего... ничего, Фриц (его имя). Уже скоро. Уже почти всё. Уже не страшно».

Сейчас у нас тихо и странно. Так и не узнаю, как работали качели.
Если вас куда-то не пускают с ружьём,
Лучше оставьте это дело.
Скорее всего, вы не знаете, какая от него польза.
Народная мудрость


Да будь я японцем преклонных годов – и то без сомнения и лени гоняла б овец или даже котов – и с ними жевала пельмени. Да, овцы, друзья – это хит, это вау! Нет дичи для духа полезней. Нам их Мураками рекомендовал – плацебо от многих болезней...
...а впрочем, бог с ними, с овцами. Охота на этих тонкорунных созданий со временем превратилась в спорт для интеллектуалов во всем мире, руководства к ней издают в твердых обложках и претендуют на нобелевку. Но мы, друзья, не ищем легких путей и не станем занимать места на это сафари. В конце концов, потенциал овцы гораздо выше, чем символизировать порыв внешне преуспевающего, но страдающего от внутреннего разлада рекламного агента направить свою жизнь, словно овечье стадо на нетронутые луга... Овца – это вам не заяц какой, она умеет много гитик! Самец овцы имеет свойство быть видимым через стенки ящиков, по свидетельству Экзюпери. Овца бестрепетно соглашается прыгать через мостик под мерный, заунывный счет страдающих от бессонницы. Добровольно идет в персонажи для басен, нравоучений и обидных прозвищ. С переменным успехом уносит древнегреческих малышей в страну колхов, этих самых колхов не спросив, нравится им или нет. Позволим же овце вершить свой скромный, каждодневный подвиг, а сами обратимся к охоте.
Охота полезна. Способствует восстановлению самооценки, уважению окружающих, повышает тонус, улучшает цвет лица и обещает длинную, полную впечатлений жизнь – если, конечно, вы не дичь.
Станем же охотниками, друзья! Потребуется немного усилий в изучении теории, не идущих дальше скромной правды о том, что бутявок не трямкают, от бутявок дудонятся. Не обойтись без выбора дичи – под ней я подразумеваю объект на противоположной вам стороне ружья. И, разумеется, не последним делом будет обзаведение этим самым ружьем или неиспользование его вовсе. И вскоре вас назовут [как?]ловцами человеков. Но по порядку.
В древности охота была таинством, в ней участвовали только посвященные, прошедшие инициацию, но неизменно находился такой, кто за этим делом подглядывал и в обход всех табу на стеночках мануал зарисовывал. Поэтому доисторических охотничьих граффити так много. Встречала я одного типа, тот клялся, что охотился году так в пятьсот тридцатом, с компанией каких-то удальцов из Британии, а ловили они - кабана, да не для окорока, а для золотого гребня, запутавшегося, будто бы, в щетине зверя. И вот, говорит этот товарищ, прицеливаюсь, зверюга прет на нас с Буцефалом, как самоходка Хуммель на гордость маршала Буденого... и уже почти попал в кабана, почти освежевал, разделал на порционные куски и подал под соусом чили, как вдруг свалился с коня от хохота, представив, кому могла прийти в голову мысль причесать этого лохматого свина. Но другие охотники быстренько обкорнали животному дреды и с триумфом обменяли гребень на дочку какого-то местного великана, тоже лохматого преизрядно. Это был первый зафиксированный в хрониках Британии эпизод, когда мужчина сделал попытку причесаться, и его немедленно после этого зарезали, кстати. Случай стал известен, но не от меня.
Помню охоту на Соломоновых островах: дичью были головы. А поскольку они почти не встречаются отдельно от тел, то помимо искусства выделки кожи и мумифицирования, приходилось учиться искусству сохранения непрерывности шеи, что не такое уж и трудное делом, пока специальные люди распространяют слух, что охотник не белый, а светло черный. Индейцы вот были скромнее, чем полинезийцы, они довольствовались скальпами, без всего на них. А якудза, напротив, предпочитала заполучать объект целиком, но без мизинца.Что только не попадалось мне в виде дичи! Поверите ли, кое-кому удалось поохотиться на Город! На огромный, древний, хищный Город. Впрочем, затем Город славно поохотился на него (Брэдбери — свидетель).
Дичь – всегда дело вкуса, и никогда – неоходимости, иначе это война на выживание, тема совсем другая. Драконьера, например, вид вспугнутой лисицы оставит равнодушным, тогда как мужик, лазающий по оврагам в поиске воротника на шубу, случайного дракона просто не заметит. Не успеет. А охотники на демонов обладают смешным свойством на определенном этапе карьеры превращаться в демонов, как это подробно описано у Асприна.
Повстречав зимой медведя, вы, как рекомендует авторитетнейшей специалист, барон Мюнхгаузен, возьмите его (медведя) ласково за лапы и держите, пока животное не умрет от истощения, ведь ему тогда нечего будет сосать. Лисиц в горах графства Шимару следует подманивать, стоя на голове и жонглируя сапогами, а самых матерых привлекает только настоящее колдовство. На курдля охотятся исключительно изнутри, необходимым инвентарем являются при этом грибной соус с луком и перцем и рисовая метёлка, а также бомба с часовым механизмом. Обязательно убедитесь в присутствии последного компонента. Эта привычка поможет вам, даже если ваша дичь — не курдль.
Хотя можно и испортить шкуру (см. про мираша у Шекли). Тут подходит время тщательно обдумать ваш любимый тип оружия. Арбалет, которым козырял жутковатый Лесной Хозяин из фильма «Десятое Королевство», тот, чьи стрелы самостоятельно находили сердце жертвы, - штука редкая, а охотников все еще немало... Слово?!. Подумайте ещё раз. Злые языки страшнее пистолетов, сказал авторитетный человек Грибоедов. А к чему нам лишняя жестокость? На большие малоподвижные объекты охотятся с самолетов, маленьких и пушистых рекомендуется защекотать. И вообще, спрашивается, зачем нам оружие, когда имеются капканы и ловушки? Рассказывали мне, как просыпается один охотник в лодке посреди океана, и капкан волчий на левой пятке, ну и напарника ласково спрашивает: «Ты зачем тут капканов наставил?», а он: «Где ты ловчую яму копал, там я капканы и ставил». Это я к тому, что для охоты, кроме снаряжения, специальное настроение нужно, и достигнуть его непросто. Как экспресс-метод предлагаю съездить навестить прославленного мастера Токусана. Когда к нему являлся взыскующий истины, Учитель сразу давал ему хоррошенького пинка, а если тот интересовался, за что, отвечал, что не было, мол, смысла ждать, пока гость что-нибудь скажет.
Не стоит забывать о специфических опасностях, подстерегающих охотника на обратном пути: это встреча с лесничим, гринписовцем и крупным зверем. Все они легко превращают охотника в дичь.
С первым действуйте по схеме:
Лесничий: Это у тебя что на плече?
Вы (удивленно): На каком? (глядя на левое плечо) На этом? Ничего. А на этом... (глядя на правое плечо) А-а-а!
Со вторым – немного труднее. Попробуйте вот это: «Глянь, как зверушка поранилась, к ветеринару несу!» Некоторые верят.
С третим попробуйте себя в совершенно новом амплуа.
Станем дичью, друзья! На каждого Васю есть свой васеед, вот вечная истина. Но у Васи всегда есть преимущество перед его хищником, а именно: 528 восхитительных способов бегства, из которых по-прежнему популярен вариант «БЫСТРО».
А на слонов пусть охотятся близорукие энтомологи.
(В комментах прошу рассказывать охотничьи байки)


Мама-овечка говорит: "Нет, мы не заметили. Мы стараемся их пересчитывать, все ли дома, но обычно засыпаем, прежде чем закончили". Папа: "Ага".
Прежде чем начать беседу, такой вопрос: если человек боится то, чего нет — он сумасшедший?
Подумайте, мои незримые, но внимательные собеседники! А пока продолжим.
Страхи, как было сказано, приносят кучу страданий, как моральных, так и клинически-подтверждённых. Хуже того, народ применяет довольно-таки неэффективные методы, конфронтируя с Чёрной Рукой.
Например, метод «караул». Жертва замирает, совершенно покоряясь ужасу и не пытаясь ничего предпринять. Чёрная Рука вразвалочку подходит к ней и неторопливо съедает, выбирая куски послаще (креативность, хорошие воспоминания и прочие вкусные части личности).
Так же бесполезен метод «не верю». «Ага, это, наверное, моя теща из Лемурии приехала!» - говорит себе жертва, подобно Хоме Бруту, и не глядит, и надеется, что некая условная граница или специальное поведение защищит её. Покупается волшебная питьевая вода или таинственные обереги, в которые следует верить, чтобы они действовали. По дороге пересчитываются столбы, коты или хромые дворники, и обнаружив нечётное количество, бедняги впадают в тоску и принимаются судорожно раздавать подарки и мелочь. То есть, Черная Рука ме-е-едленно подкрадывается к упорно игнорирующему ее клиенту, успевшему обзавестись язвой и пристрастию к валерьянке. А затем наступает фаза «караул».
Метод «горе мне» ничуть не лучше. «Почему это происходит именно со мной? Я ж не курил, не пил и стометровки бегал! Не крал, не убивал, не желал жены ближнего своего! Может, это потому, что я мало каши ел?!» – восклицает клиент, а Черная Рука сидит рядом и сочувственно цокает языком…хм…прищелкивает пальцами? - а потом [а потом?]его, основательно вымоченного, просоленного и пропитанного стресс-гормонами, съедает.
Вариантами этого неверного пути можно назвать разнообразные виды агрессии, направленные как вовне, так и внутрь: «Пир во время чумы» - яркий пример. Наркотики, экстремальные виды т.н. спорта, разбой, жестокость к маленьким существам, причинение боли самому себе («Ich fürcht mich nicht vom Schwarzen Mann, da ich mir selbst was antun kann», говорит Алекс В., что означает примерно: я лучше сам с собой рассправлюсь, чем какой-нибудь чёрт). Всё это отвлекает от приближающейся Тени, но ненадолго. Чёрная Рука, подъедая крошки со стола чужих страхов, набирает вес и убойную силу.
Нелишним может показаться воздвигнуть стену между собой и Ч.Рукой, а иногда — между собой и (превентивно) всем миром, т.н. метод «премудрого пескаря». Опыт постройки стен различными государствами доказывает их безумие и неэффективность: ужас просто обходит стену. У него всегда имеется тайный подкоп, приставная лестница или даже натуралистично выполненный деревянный троянский гробконь на колёсиках. В тот самый момент, когда отгородившемуся кажется, что он в безопасности, Рука легонько хлопает по плечу. Этого бывает достаточно.
Ну, назову ещё один смешной способ. Не поверите, как часто его практикуют те, кому случалось хотя бы раз пропустить удар! «Всё равно ничего не получится, всё закончится ужасно, я проиграю, как всегда», - говорит себе жертва Ч.Руки. И, бросив шпагу, обсыпавшись луком с перцем, ждёт. Разумеется, от неё остаются рожки да ножки.
На этом закончу список ошибок и назову наиболее надёжный метод борьбы с Чёрной Рукой. Он не гарантирует победы, но доказал экспериментально свою эффективность по сравнению с остальными.
«Черная, говоришь? Рука, говоришь?». После тщательного, вдумчивого сбора изформации о природе ужаса - происходит быстрый обмен рукопожатиями, которые Рука терпеть не может... демонстрация пальцев поочередно, ей, негибкой, недоступная. Но увлекаться и обмениваться кольцами все же не рекомендуется: Рука, как упорная старая дева, удирает восвояси. А если серьёзно, только рациональный подход, реальная оценка угрозы, того, что может случиться в худшем случае и составление плана поведения при ощущении тревоги помогает. Есть куча способов обратиться к самому себе: от суггестии до записей в ЖЖ (вот почему я здесь). Это не значит, что вся жизнь должна сосредоточиться на контакте с монстром, что бы он ни был, а просто — как взять в руку оружие, если противник наступает.
И тогда явившаяся Рука встретит вас во всеоружии.
Правда, с мечтами о карьере Хичкока вам придется навеки распроститься.
И бездна нам обнажена
Своими страхами и мглами,
И нет преград меж ей и нами...
Тютчев.


Чертей, сглаза, семейного проклятья, упасть с высоты, быть в коме запертым в спичечную коробочку и закопанным в саду, потерять предмет или иную собственность, экзаменов, испортить воздух в присутствии любимого, снова сглаза, сплетен — я что-то упустила?
Вероятно, много чего.
Люди боятся. Можно сказать, почти только этим и занимаются. Список пугающих вещей, если бы нашелся охотник составить таковой, включал бы весь словарь Ожегова, и не оказался бы исчерпывающим. Легче всего лечится эта беда изъятием объекта страха из зоны предполагаемого контакта. Гораздо хуже дело обстоит со страхом перед Черной Рукой.
Ее не изгонишь, как демона, настойчиво глядя в его серые глаза, потому что у Черной руки нет глаз. Нет у нее и хвоста, чтобы насыпать на него перцу или смачно плюнуть, ни задницы для хор-рошенького пинка. Черная Рука – это чистый, концентрированный страх без объекта, необъяснимое состояние тревожности.
Стивен Кинг говорить о ней, как о «трупе, прикрытом простыней» и предлагает дотронуться до него, Сапковский – как о «Хаосе, притаившемся за запертыми дверьми», и предлагает отворить их. Макс Фрай пишет об «ужасе магов», монстре-порождении суеверий волшебника, чудовище, которое не может быть уничтожено никем иным, кроме своего создателя, и убеждает, что рано или поздно с вами это непременно случится (маг вы или нет, в данном случае не важно). Черная Рука с удовольствием посещает талантливых людей, креативных, с хорошим воображением: Гоголю она являлась в виде ужаса быть похороненным заживо, Хлебникова вынуждала носить свои стихи в бельевой наволочке, веселя знакомых-поэтов, скорее всего не планирующих похищение его рукописей. Сальвадор Дали избегал отворять двери, Вольдеморт убил уйму времени на преследование школьника из боязни, что его не так поймут. Впрочем, при чём тут Вольдеморт?.. Если Черная Рука – частый гость в вашем доме, респект! - не каждый способен бросить драгоценные цветы своей селезенки на ужас перед штукой, какую и представить себе трудно, не говоря о том, чтобы объяснить.
Тревожность — как дзен. Можно рассказать о ней пару-тройку притч, но понять смысл это не поможет. И это, возможно, совсем даже неплохо.
Один немец не раз обращался к психологам с жалобой на ощущение тревоги, что его игнорируют и не замечают. Но доктор не дал полезного совета. Он его просто не заметил.
А другой, скажем, француз — попал в плен племени каннибалов, но не растерялся, а вымазался сажей, а поскольку был он полиглот и фольклорист-антрополог, его не съели, но даже устроили праздник в его честь. До поздней ночи пели и плясали африканцы, и хитрый француз с ними, а потом он улёгся спать, попросив какого-то мальчишку разбудить его засветло. Проснувшись до рассвета, француз потихоньку отполз в сторону от догорающего костра, а оказавшись достаточно далеко, пустился бежать. К полудню он оказался у реки и стал смывать сажу с лица. Но сколько не старался, лицо его оставалось чёрным. И понял бедняга, что случилось то, чего он больше всего боялся.[что?!]Мальчишка не того разбудил.
Не смешно? Тревожность — вообще не смешная вещь, если бы я её делала, то позволила жертвам этого несчастья хотя бы менять цвет на розовый. Судите сами. Сравним страх и тревожность. Первый — защитный механизм, без него нас бы задолго до этого разговора поделили на ноль саблезубые тигры. Опасность! - замечаем мы, и запускаем быструю стрессовую реакцию или адреналиновый механизм, известный как fight-or-flight response: бесится пульс, кровь оставляет остро не востребованные кишки и накачивается в мышцы и лёгкие, число эритроцитов возрастает, зрачки расширяются, холодный пот... кстати, зачем пугающийся потеет? Ну, разумеется, чтобы выскользнуть из когтей хищника!
А теперь возьмём тревожность — страх на медленном огне, процесс, длящийся порой десятилетия, постоянное присутствие Чёрной Руки где-то под кроватью, в подвале или в тщательно забытых дневниках. Адреналиновый механизм не помог и со временем заменяется кортизоновым. Память ухудшается, становится сложнее выполнять сложные задания и сосредоточиться, толпы красных кровяных телец кучкуются, провоцируя тромбозы вплоть до инфарктов и лёгочной эмболии, постоянно повышенное давление превращает стенки сосудов в странную разновидность коллоида, перманентное напряжение мышц (а вдруг тигр всё-таки зайдёт?) со временем наделяет жертву болями в спине и в затылочной области шеи. Ишемия стенок всей кишечной трубки, от и до, да, вы это хорошо себе представляете, вместе с язвой. Сахар, такой нужный для моментальной атаки или побега, плавает в плазме, это уже осторожно начинают называть диабетом. Кортизол портит кожу и катастрофически снижает иммунитет, отчего особь хватает одну инфекцию за другой, и протекают они вяло, длительно, с осложнениями.
И — нет, это не безнадёжно. Завтра будет разговор о том, как побеждают Чёрную Руку.
Если человек не дурак, он станет больше внимания уделять астрономии. Идиотство — последовательно и неукротимо превращать этот мир в руины — и не подыскивать запасной полигон. Впрочем, судя по прекрасным, вселяющим надежду репортажам National Geographic, найденным мной по совету Rink-и (thanks!), мы-таки двигаемся вверх.
Титан меня погрузил в воннегутовую задумчивость. «Вот вулкан на Титане, лава из смеси аммиака и воды: если вы сунете в неё руку, она не сгорит, а будет обморожена». Титан на фото — как будто снимали где-то в Вайоминге, если игнорировать, что озёра и реки метановые. Этот спутник Сатурна собираются, кстати, исследовать роботами на воздушных шарах, я не шучу. Впрочем, «воздушный» - это, в данном случае, просто описание известной конструкции: баллон и корзина (и робот в ней вместо братьев Монгольфье). А что? Гравитация и атмосфера амиачная позволяют. Роскошное зрелище это будет, вероятно. Отчего я не робот? Сразу бы записалась добровольцем.
А сейчас наблюдаю дождь, падающий из облаков среди невообразимых, чудовищных ураганов в бесконечные небеса Юпитера. Не поэзия, а правда! - раз у Юпитера нет твёрдой поверхности... невольно пытаешься представить себя каплей дождя, погружающейся в и пролетающей сквозь... и переливающаяся радужная пелена, словно нефтяная перепонка, надувающаяся ветром на поверхности лужи, знакомое уфимцам зрелище... Нет, ребят, в этой песочнице я играть не буду, тут зыбучий песок, встретимся после ужина на Марсе.
Вот где-то тут[где?]:

(Хотела дать ссылку на ютубовский пиратский выкус из передачи "The Planets", но наткнулась на смешные неточности перевода — например, дюны Титана назвали «питательными» вместо «богатыми по составу», кто ж их там, бедных, жрёт, титановый дюноед?.. - и передумала. Ещё одна иллюстрация к последнему посту sio13)
Итак, уважаемые мстители, вы согласны воздержаться, но нуждаетесь в помощи квалифицированного специалиста-антиагрессионтерапевта? Ерька — это тот, что вам нужен.
Момент, сначала — один неразъяснённый вопрос из первой части. Высказано мнение, что мстить стоит, чтоб преподать превентивный урок ужаса окружающим. Чтоб те видели, что случается с теми, кто покусится, а также - посягнёт. В этом что-то есть! Если бы люди могли вообще делать выводы из того, что случается с другими людьми, мы бы уже жили лучше... точнее, это уже были бы не мы. Так что: когда найдётся лекарство от «всем всё равно», дайте мне знать, я перепишу эту статью.
А пока мне вспомнилась притча про перевозчика, позволявшему одиноким путникам время от времени садиться на его телегу, ну, или в лодку, если обоим было по пути. Возможно даже, это был сам Харон, кто знает? Одному из прихваченных бродяг пришло в голову заглянуть под рогожку, брошенную в угол телеги (или лодки, если это был ОН), там обнаружился какой-то нелепый хлам — скажем, древние драхмы. Или серпа с молотами. Попутчик рассказал о находке возчику, и тот жутко изумился, ну надо же, мол, не замечал! - выкинул весь мусор за борт или на обочину, и его мистическая лошадка (или лодка) понеслась вперёд, как стрела.
Это я к тому, что есть обиды, которые необязательно хранить и постоянно носить за плечами. Достаточно совершить простое упражнение. Встаньте прямо, ноги на ширине плеч, взгляд перед собой, и опишите резкое движение головой к левому плечу! Называется такая гимнастика «выкинуть из головы», а придумал её Е.Шварц (в пьесе «Тень»). Повторять при необходимости или до появления первых признаков commotio cerebri.
Ведь планировать совершить нечто подобное тому, что вам больше всего ненавистно — это яд.
Завершаю тему цитатой из «Моби Дик и методы рационального мышления»:
— Мстить? — переспросил человек с деревянной ногой. — Киту? Нет. Я решил просто продолжать жить.
Это аргумент!
Продолжаем разговор и переходим непосредственно к «машине мести», так сказать.
В мутной водице кустарной, дилетантски сработанной юстиции имеется пара-тройка подводных камней, о которые часто расшибают готовы неразумные ныряльщики.
Не стоит, например, путать причину со следствием. Памятник атлету (назовём его Павлик, настоящее греческое имя никто из нас всё равно не запомнит), обрушившийся на врага и хулителя этого самого атлета, - скорее всего, не свидетельство удачной мести мёртвого Павлика. Решил отомстить — не жди, пока помрёшь. Гарантий никаких. Хотя не посадят конечно, если уже лежишь.
К аспекту «лучей поноса» и прочего фольклора в стиле «как аукнется, так и откликнется» мы вернёмся ещё.
Также следует вспомнить опыт уважаемых мною бихевиористов, мстивших белым мышам за 42 и попутно открывшим, как правильно наказывать. По этому поводу анекдот: у попа была собака, он её — лупил. Пёс любил кроликов гонять, а служителю культа на это смотреть было неприятно, вот он и лупил четвероногого спутника, когда тот, расшугав шуструю братию, возвращался к хозяину. Однажды собака не вернулась. А почему?
Животное сделало инстинктивный вывод, что его бьют за то, что оно возвращается.
Это не шутка. Наказание (верно не только для собак) воспринимается как негативный результат поступка, непосредственно предшествующего ему. Поэтому, если решил мстить — делай это сразу. Чем позже [читать дальше]виноватый получает по носу, тем выше вероятность повторения проступка с его стороны: не закрепляется связь между преступлением и наказанием. Хуже того, создаётся нежелательная связь: чел уверен, что его наказали, потому что он попался. На этом месте предлагаю всем грустно усмехнуться, подумав об эффективности современной юстиции и вспомнив, сколько времени длится дознание, поимка, следствие и суд.
Ещё одно важное требование к качественной мести: она должна быть максимальной соответствующей проступку. Halt, halt, читайте внимательнее. Максимальной — соответствующей! Те же угрюмые дядьки-бихевиористы установили, что если бить мышей током с постепенно возрастающим вольтажом, те учатся медленнее, чем их белые приятели, которых били сразу максимальной доступной дозой. Но не увлекайтесь, фаны доктора Менгеле! Чтобы оставаться на стороне Добра, предлагаю поставить себя на месте мыши и предположить, сколько вольт ты бы хотел-согласен был бы получить за идентичный проступок или ошибку. Готов ты реально застрелиться, если переехал малыша? Отдашь правую руку, если не удержался и стащил ручку со стола у начальника? Может, по локоть отдашь? Два пальца?.. Возможно, есть лучшие способы проверки моральности наказания, чем вывернутая наизнанку мудрость раби Гилеля «Ма ше сануй алейха ал таасе лехаверха» (Was du nicht willst, das man dir tu, das füg auch keinem andren zu=Не делай другому того, чего себе не желаешь). Прошу, если вам такие способы известны, мне о них сообщить.
Тут, кстати, лежит самый смешной «подводный камень». Ужасная кара для одного может показаться приятным разнообразием для другого. Вспомним пана Станислава нашего Лема и его антиленских пятеричников, мёрзнущих уже при шестистах градусах Цельсия: их приводят в ужас христианские представления о рае, а вот ад кажется вполне комфортным местечком. Этих ребят, несомненно, стоит иначе мотивировать к Добру! Также нерационально, по-моему, отбирать ребёнка у малолетней мамочки-наркоманки (я сейчас имею в виду только и исключительно один аспект отъёма — превентивный, то есть, шанс, что в результате этого дама откажется от наркотиков и станет предохраняться - невелик).
Ещё одна проблема, во весь рост встающая перед мстителем: выбор жертвы, то есть, поиск настоящего виновника. Некоторые личности ведут себя так, будто весь мир, весь Запад или вся Россия их обидели (что редко соответствует действительности: обычно всем всё равно). Кажется, эти персоны просто не хотят напрягаться, чтобы выделить среди неприятных рож основного виновника своих неудач. Да, это требует некоего уровня IQ, превышающего таковой у кольчатых червей. Видимо, тут и находится основная проблема качественной мести.
Подвожу итог, оставляя в стороне криминальную и социальную неоднозначность этого дела, а также сознательно игнорируя религиозный аспект типа «Мне отмщение и аз воздам». Рациональная, эффективная месть — настолько сложна в исполнении, что верьте, лучше вообще и не браться.
Всё это не мешает мне с удовольствием смотреть Once Upon a Time in the West.
Злопамятные, не огорчайтесь! Есть несколько народных средств, способных вам помочь. А пока вот вам, чтобы отвлечься и рассеяться:

(Окончание следует)

Profile

snark
yersiniap
Lucia Brinker aka Ерсиния П

Latest Month

August 2017
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com